– Присоединяйся, – весело сказал господин Лунь. – Послушай. Тебе понравится.

Варка замер под дождем, напряженно прислушиваясь. Струи воды лупили по камню, ветер ревел над темным городом, бурлила, клокотала, билась об опоры моста норовившая выйти из берегов Тихвица. Музыка. Конечно, музыка. Не пляска, как он думал вначале, а безумный боевой марш. Пенье флейты, вопль медных труб, тревожные сигналы горна.

Варка взмахнул руками, ловя ритм, и оказалось, что все эти трубы и горны послушны ему. Он может, он должен управлять ими. Громче, быстрей, тревожней. Вперед, на врага. Вперед и только вперед! А теперь… теперь барабаны. Барабаны ахнули так, что башня дрогнула до самого основания.

– Осторожней! – рявкнул над ухом крайн. – Город спалишь!

– Чего?! – заорал в ответ Варка. Барабаны были нужны ему, чтобы небесная конница неслась еще быстрее, не останавливалась, не уставала. Белая молния снова сорвалась с туч и пала на Бренну с трескучей дробью, с долгим тяжелым грохотом.

Крайн стиснул его плечо:

– Правильно. Все правильно. Только гроза нам ни к чему.

– Так это что, я?

– Ты, ты. Продолжай. Только осторожней.

* * *

Вечер был бы даже приятным, ясным и в меру прохладным, если бы не комары, собравшиеся со всей округи, полной болотин и сырых лугов, чтобы подкормиться за счет людей и лошадей князя Сенежского. Поэтому Аскольд Сенежский, старший сын и ближайший наследник князя Филиппа Сенежского, не стал любоваться стенами и башнями Бренны на фоне золотистого заката, а поспешил скрыться в палатке и завалился на походную койку, приказав поплотнее задернуть защитные сетки. Кабы не отец с его страстью к извилистым политическим ходам, уже два дня они могли бы спать в удобных постелях и есть что-нибудь получше, чем пропахшую дымом размазню из походных кухонь.

Взять Бренну с наскока ничего не стоило. Но старому хрычу понадобились эти глупейшие переговоры. «Мы не захватчики, – внушал он своему сыну, – мы всего лишь защищаем народ Пригорья от посягательств известного своей жестокостью барона Сильвестра. Люди, оставленные крайнами без всякой помощи, должны сами стремиться под нашу сильную руку. Пойми, добровольное присоединение куда удобнее прямого захвата. И обойдется дешевле. Конечно, тебе не удастся поразвлечься, как ты любишь. Все выйдет тихо и скучно. Но что делать. Нужно чем-то жертвовать для блага государства».

Обычно забота о благе государства оборачивалась очередной выгодной сделкой для князя Филиппа. Княжич Аскольд относился к таким вещам с пониманием. Пригорье – лакомый кусок. Владеть Пригорьем, не разоренным войной, намного выгодней. Ради этого можно пойти на жертвы, например, второй день валяться в жесткой постели, слушая комариный звон и урчание в желудке. Хорошо хоть, дождя нет и, судя по ясному закату, ночью не будет. Аскольд Сенежский ненавидел ночевки в мокрых палатках. Довольно натерпелся три года назад, в Поречье.