– Чего стали, – раздался в темноте отчаянный детский голос, – помогите же, кто-нибудь!

Люди очнулись, бросились к потухающему пожарищу, на которое медленно падал крупный мохнатый снег.

* * *

И снова Лютину повезло. Крайнов принесли прямо в трактир. Насчет внешности злобствующий Стас Гронский оказался прав. Ничего немыслимо прекрасного Лютин не увидел. Шесть закопченных, взъерошенных, вымазанных в саже фигур, на всех крестьянские порты и рубахи, хотя Лютин готов был поклясться, что двое наверняка женщины. Насчет третьего, самого малорослого, у него были сомнения. Этот, единственный, пришел сам. Остальных почтительно внесли на раскинутых полушубках, заботливо устроили поближе к очагу. Вокруг суетился стрелицкий староста, ругательски ругая какого-то Аверкия, по пьяному делу обронившего трубку в солому. Тут же толкались растрепанные бабы с перинами, тулупами и сухой одеждой.

– В набат поздно ударили, – проворчал самый длинный и, видимо, самый старший, – а голубя и вовсе послать забыли. Мы могли и не заметить.

Староста в ответ только горестно вздыхал.

– Почему нынче так тяжело? – донеслось из-под какой-то перины. – Летом мы такие дождики в два счета делали.

– Зима, – скучливо пояснил старший, – пока все это согреешь, пока раскачаешь.

– Зачем я только с вами пошла, – пискнул женским голосом соседний тулуп. – Гадость какую-то надеть заставили… Везде трет, везде давит… Все волосы дымом пропахли… на щеке ожог… вот, вот тут, видите… теперь след останется…

Из-под другого тулупа высунулся острый носик, блеснул насмешливый черный глаз.

– Зря ты в вечернем платье не пошла. И в обморок некрасиво хлопнулась. Прямо как квашня. Совсем за собой следить перестала. Не плачь, отмоются твои волосы.

– А правда, здорово получилось?! – радостно спросило рыжее дитя, стучащее зубами под кучей каких-то одежек. – Только холодно очень.

– Сейчас, сейчас, горяченького, – засуетился Кривой Алек.

Та-ак-с. Если верить своим глазам, а им Лютин привык верить, перед ним не два, а шесть настоящих крайнов. Сила, с которой следует считаться. Насчет крыльев Гронский тоже молол чепуху. Не пешком же они двадцать верст бежали.

Только вот зачем прихватили с собой женщин и детей? Втроем боялись не справиться? Резонно. Стало быть, их всего шестеро. И все они сейчас у него в руках. Все крайны Пригорья. Измученные, ослабевшие, замерзшие. Хм… Младший княжич был бы доволен. А Филипп Вепрь наш могучий? Что нужнее ему? Пригорье за пазухой или союз с крайнами? Воевать-то они за него не будут. Не любят они это дело. Ни людей, ни лошадей ни за что не дадут.