* * *

В Стрелицы Лютин пришел засветло. Он думал об осторожности, строил планы, как войти в доверие к дымницкому старосте, но все оказалось просто, так просто, как он и мечтать не смел. После сытного ужина он небрежно спросил у крепкой костистой старухи, много лет служившей у Кривого Алека подавальщицей, дорогу в Дымницы. Бабка тут же подсела на край лавки, сочувственно пожевала губами, вся в предвкушении приятного разговора о разных хворях.

– Чем маешься, милый?

Лютин еще не знал, чем мается, но сделал скорбное лицо и тяжко вздохнул.

– Сам-то дойдешь? Али тебе лошадей поискать? Федор наш вроде собирался в ту сторону.

– Дойду как-нибудь, – смиренно заметил Лютин, – знать бы куда.

– Так тебе лесом, лесом, все прямо и прямо, через мост и до самых Язвиц. А налево не ходи, налево-то Быстрицы будут… В Дымницах спросишь тетку Таисью. Родня она мне. Сама она тоже травница не последняя. Но если уж не поможет, крайны помогут.

– Так уж и помогут? – усомнился Лютин. – Была им охота со мной возиться.

– Помогут-помогут, не сомневайся. За старшего травника нынче у них господин Ивар, сказывают, самой госпожи Анны родной внук. Красивый, страсть.

– Крылатый?

– Ну это уж у них так заведено. Сама не видала, но люди говорят, крылья у него белые, лебединые.

«Чем бы мне таким заболеть?» – лениво раздумывал Лютин, с удовольствием растянувшись на жестком войлоке. На его собачьей службе особенно не похвораешь. Устал, конечно. Но всякий поймет – три года с Косинским Волком кого хочешь укатают. Прилечь все время тянет. Да еще по временам правый бок колет. К вечеру, вот как нынче, тяжесть в груди и изжога одолевает. Старость не радость. Может, пора на покой? Ладно, там видно будет.

* * *

Новый посад под Бренной горел ярко и дружно. Огромный костер уже подступал к городу. Высокое пламя лизало старую стену. В городе ударили в набат. Крепкий едучий дым жег глаза, забивался в глотку. «Надо уходить», – сказал Лютин, закашлялся и проснулся в темной спальне на жестком войлоке. Но набат по-прежнему гудел, и нестерпимо пахло паленым. В слепое оконце вползал оранжевый отсвет. Лютин подхватился, в один миг напялил тулупчик, сгреб котомку и кинулся к выходу.

Оказалось, что Алекову трактиру пока ничего не грозит. Горел нижний конец Стрелиц, тот, что ближе к Трубежу. Полыхало знатно. Огонь охватил пять или шесть домов. В двух уже рухнули крыши. Несильный, но ровный ветер гнал пламя в сторону деревни. По ярко освещенной улице бестолково метались расхристанные тени, ревел колокол, хрипло мычала корова, и, заглушая колокольный звон, бился в смертном ужасе женский визг.