– Сто дорог, сто земель, сто морей… Прошел огонь, и воду, и медные трубы. Дошел до самого края света. И вот однажды в городе на большой реке он увидел прекрасного белого оленя…

– Оленя? В городе?

– Да, действительно, нескладно. Хорошо. Увидел он прекрасную девочку, как две капли воды похожую на крайну, и девочка отвела его к высокой башне, где жила его Марилла в тоске и печали.

– И они поженились и жили долго и счастливо.

– Да, что-то в этом роде. Это, как ты выражаешься, было бы правильно.

– Только на сестрах не женятся.

– Верно. Опять ерунда какая-то получается. Совсем твой сказочник заврался.

– Ага, – отчетливо сказали из темноты, – кругом вранье.

Крайн вздрогнул, обернулся. У лестницы, слегка расставив тощие ноги, стоял разъяренный Варка.

– Сказочки рассказываете. Башни, драконы, город на большой реке… Мою мать звали Марилла!

– Не ори. Здесь ребенок больной.

– Может, все-таки скажете правду? Кто я на самом деле? Кто я вам?

– Э-э-э, – всерьез призадумался крайн, – стало быть, так… Прабабка твоей матери была замужем за Кречетом Аглис Ар-Морран… А Стрепет из Сварожичей женился на сестре моего двоюродного прадеда… Нет. Не получается… Никогда не мог этого запомнить.

– Вы мне зубы не заговаривайте. Кто я?

– Уверен, что тебе нужен ответ?

Варка в ярости тряхнул головой, пнул зашелестевшую всеми ветками и листьями лестницу и ляпнул нечто до такой степени непристойное, что даже Жданка поперхнулась.

– Вижу, уверен. Ну что ж, пойдем куда-нибудь, побеседуем.

Варка покосился на сгоравшую от любопытства Жданку и молча кивнул.

* * *

Крайн привел его в Поющую комнату, к водопаду. Как всегда, вода звенела, лилась, жила подо льдом. Снаружи просачивались синие зимние сумерки. Сосну, выращенную когда-то Жданкой, давно вынесли, высадили у входа в хижину. Зато Варкины розы разрослись, вскарабкались по всем стенам, тянули к воде цветущие плети. Суровое время года их не касалось. Все знали, что Варка иногда ходит сюда, слушает воду. Должно быть, его редкие посещения заменяли цветам и тепло, и свет.