– Не волнуйся. Еще есть время передумать, – бормочет он. – Ты была заинтригована уроком Абарран.

– Ты знал, что я смотрю?

Он ни разу не поднял глаз, пока был с ними.

Зандер ухмыляется.

– Ты всегда смотришь. Стоя снаружи, будто эти стены могут задушить тебя. – Его глаза блуждают по позолоченной лепнине на потолке. – Ты наблюдаешь за бойцами на площадке весь день, а всю ночь – за любовниками.

– Значит, ты так их называешь?

Стражи, должно быть, докладывают ему. У них он тоже просит ежедневные отчеты?

– А как бы ты их назвала?

– Не знаю, но не так. Они там пьют кровь и трахаются, не то чтобы скрываются от чужих глаз.

В глазах Зандера блестит веселье, но также я замечаю и искорку жара.

– Илорианцы не так уж осмотрительны.

То есть ты, хочется сказать мне, однако еще одно упоминание о вечернем визите кормилицы в его спальню определенно пошлет неверный сигнал.

– Это потрясающе, знаешь. Как эти бойцы двигаются. Я никогда не видела… то есть я имею в виду, что не могу припомнить, чтобы кто-то так дрался. Знать бы, каково это.

Возможно, тогда Тони не смог бы так легко вырвать нож из моей руки. Но что случилось бы после? Я бы его прирезала? Есть ли у меня силы заколоть человека? Я всегда гордилась тем, что меня не соблазнили на путь насилия и наркотиков, по которому шли многие другие дети на улице.

– Раньше ты неплохо обращалась с клинком.