– Я не создаю проблем.

– С тех пор, как вы прибыли, вы не создали ничего, кроме проблем. – Служанка вытаскивает рулон бумаги из-под рукава и протягивает его. – Мне удалось раздобыть еще четыре листа, чтобы занять вас. И немного свежего графита.

В моей груди разливается тепло.

– Спасибо. Это было мило с твоей стороны. И неожиданно.

– Это милость короля. Поблагодарите его. Я обегала половину замка, пытаясь найти все это. В последнее время они рассылают так много писем, что наши запасы истощаются. Бумага изготавливается не так быстро. Ее нельзя просто штамповать…

Коррин бормочет что-то о бумаге, голубках и шпионах, а мои глаза устремляются к софе, на которой я заснула, и к столу, где я оставила набросок с лицом Софи.

Его там больше нет.

21

21

– Долго ты планируешь так на меня смотреть? – резко говорит Анника.

Она вертит ярко-розовый лепесток между кончиками пальцев, прежде чем заправить его в свои локоны, чтобы тот присоединился к остальным. Сегодня она выглядит особенно сияющей, в шелковом платье насыщенного цвета фуксии, идеально подходящего к оттенку лепестков, а ее волосы распущены по спине.

– Как же? – Я притворяюсь невинной, за что получаю равнодушный взгляд.

Так, будто она пьет человеческую кровь.

Мое осознание этого факта находит будто волны – тихий голосок, говорящий время от времени, странное беспокойство, проносящееся вдоль позвоночника. Но позже я вспоминаю, что ее клыки мне не угроза, и, кроме того, илорианцы вовсе не похожи на паразитов из легенд.

Сегодня во время нашей прогулки мы отправляемся в другую часть королевских земель, где тропинки проходят через бесконечные клумбы. Рабочие срезают увядшие цветы и выдергивают чертополох, пробравшийся сквозь густую листву, а слуги наполняют корзины свежесрезанными розами, георгинами и дюжиной незнакомых мне цветов. Некоторые из них, без сомнения, до вечера доберутся до моей комнаты.

После долгого и неловкого молчания Анника говорит:

– Я истинно наслаждалась выражением страдания на лице Сирши.