Эта лошадь не такая угрожающая, как вороной жеребец, на котором мы ехали, и сегодня я не в бальном платье, хотя впервые забираюсь на лошадь самостоятельно.

– Нужно засунуть туда ногу.

Зандер указывает на стремя, ухмыляясь. Ему кажется забавным, что я ничего не умею. Я закатываю глаза, а затем хватаюсь за седло, как это сделал Аттикус. Удовлетворенно улыбаясь, я поднимаю ногу. Только в этот момент Спотыкашка решает сделать два неожиданных шага вперед, лишая меня равновесия. Зандер вовремя подхватывает меня, прежде чем я падаю.

– Ты не шутил насчет ситуации с верховой ездой, – фыркает Аттикус и ведет свою лошадь к деревянным воротам.

– Попробуем еще раз, или хочешь дерзнуть? – В голосе Зандера слышится сдавленный смех.

Я перекидываю ногу и устраиваюсь на своем месте, возмущенно вздергивая подбородок, пока щеки горят огнем.

Он забирается в седло позади меня. Без бального платья между нами я остро ощущаю, как его бедра прижимаются к моим. На этот раз Зандер не пытается держать дистанцию, когда тянется вперед за поводьями.

– Мы вернемся через несколько часов, Сильмар.

Мальчик спешит открыть ворота и пропустить нас. Стук лошадиных копыт эхом отдается в тишине окружающей улицы.

– Он не слишком молод, чтобы быть тут совсем одному? – спрашиваю я.

– Это безопасно. Сильмар предпочитает проводить время на свежем воздухе с лошадьми. Большинство ночей он спит в одном из стойл. Если у нас получится поставить лошадь, не будя его, так и сделаем.

– Ты называешь всех по именам?

– Для этого и нужны имена, не так ли?

– Но ты ведь знаешь все их имена.

– Стараюсь, да. – Он делает паузу. – Разве я не должен?

– Нет, должен. Я просто не думала, что король будет следить за своими слугами. Это мило.

У Корсакова были прозвища для всех нас, потому что их было легче запомнить.

– Это хорошо для верности. Кроме того, когда король знает имя слуги, этот слуга с меньшей вероятностью сделает то, чего не должен.

– Значит, это скорее тонкая тактика запугивания, чем внимательность?