Элисэф говорил, что Зандер не умалчивает о своих надеждах на прогрессивный Илор. Меня не должно удивлять, что люди болтают об этом.

– Это не просто сплетни.

Глаза Дагни загораются надеждой.

– Ну, разве это было бы не чудесно? Мы об этом молились. Каждый пятый день в святилище и во время утренних молитв, в обязательном порядке. Дагнар читал молитву Судьбам, когда был маленьким. Конечно, ему потребовалось некоторое время, чтобы правильно произнести их имена. Сомневаюсь, однако, что Судьбы сильно возражали, – хихикает Дагни, и я вижу, как в ней бурлит предвкушение.

Я осознаю свою ошибку. Не хочется обманывать ее надежды.

– Вряд ли подобное произойдет за одну ночь или даже через несколько месяцев, – медленно говорю я. Боюсь, что даже не при ее жизни. – Дагнар не избежит Дня Дарения.

Она хмурится и быстро кивает.

– О, ну конечно же! Уверена, есть множество вещей, которые стоит учитывать. Я бы даже предполагать не стала, что понимаю хоть толику всего этого, будучи обычной простолюдинкой, – тараторит она.

– Я не думаю, что ты обычная, Дагни.

Она часто так делает – унижает себя. Видимо, кто-то убедил ее, что это правда.

– И знаешь что? Коррин призналась мне, что нет никого, кто бы обладал твоим талантом к вышиванию. – А затем добавляю шутливым шепотом: – Только не говори ей, что я тебе это сказала.

– Я бы не посмела, – хихикает швея. Наступает пауза, прежде чем ее мысли и рот снова принимаются за работу. – Знаете, люди в Цирилее много говорят. О многом. Я слышала, как они болтали на днях о том, как вы с Его Высочеством ходили по трущобам и раздавали монеты.

Я не удивлена, что запустила мельницу сплетен.

– Похоже, они нуждались в них.

Я видела у Элисэфа на бедре бархатный мешочек и мимоходом упомянула, что снова пойду в трущобы после ярмарки.

– Нам с Альбом повезло. Я начинала прачкой, пока не умерла последняя королевская швея. Альб всю жизнь был пастухом. Ну, знаете, после другой нашей службы. – Она говорит это тихо, словно не хочет признавать, что они были кормильцами. – Многие из этих людей, те, что в трущобах, сбежали от ужасной жизни, которую я не могу себе и представить. – Дагни хмурится. – Но ни король, ни королева никогда не делали этого раньше. Не ходили по трущобам и не раздавали монеты. Не разговаривали с людьми. И вообще не вели себя так, будто им не все равно.

– Ты хочешь сказать, мы не должны были?

– Как раз напротив. Для этих людей это благо. Дает им надежду. Многие напуганы. В последнее время ходят разного рода слухи о тревожных вещах.

– Каких?