Элисэф наклоняется и шепчет мне на ухо:

– Королева не глазеет на рыночные прилавки. В замке есть собственная кухня для таких вещей.

Женщина, стоящая за столом, смотрит на меня широко распахнутыми от шока голубыми глазами. Двое тощих детей с вьющимися копнами каштановых волос стоят по обе стороны от ее юбок, мальчик кладет голову на ее беременный живот, а маленькая девочка сосет большой палец. Все они носят предательские манжеты в ушах.

Что-то в их голодных взглядах удерживает меня на месте.

– Тогда хорошо, что я не королева. И, кроме того, кухня замка не поможет мне сейчас, когда я голодна. – Я одариваю женщину улыбкой. – Мне хотелось бы что-то с вашего стола, пожалуйста.

Женщина качает головой, а затем делает глубокий реверанс.

– Что бы вы предпочли, Ваше Высочество? – У нее робкий голос.

– Я не знаю. – Я могу только догадываться о продуктах, которые вижу перед собой. – Что бы вы посоветовали?

– Хлебный пудинг всегда раскупается первым. А людям нравятся пирожные с марципаном. Ваше Высочество.

– Вы их сделали?

Она опускает голову.

– Да, миледи. Я имею в виду, Ваше Высочество.

– Все это?

– Да.

– Самостоятельно?

Темные круги под ее глазами дают ответ, прежде чем она подтверждает это кивком. Мое внимание переключается на ее округлившийся живот. Она должна скоро родить.

Маленький мальчик слева от нее указывает на стопку пирогов согнутым пальцем.

– Это мои любимые, Ваше Высочество, – выдает он высоким голосом.

Мать шикает на него.

– Нет, все хорошо. Пусть говорит. – Я улыбаюсь мальчику, украдкой разглядывая сморщенную кожу на его руке. Она обожжена. – И почему они твои любимые?