Ох уж этот Зандер и его теории заговоров. Из-за него и я чувствую себя параноиком. И все же, если Зандер захочет, чтобы Элисэф знал о провидице, пусть сам расскажет ему.

Страж качает головой и усмехается, однако ничего не говорит.

Мика, завидев меня, многозначительно машет израненной рукой, будто мы старые друзья. Приятно знать, что даже после издевательств Дантрина, этот мальчик не утратил способности оставаться ребенком.

Меня осеняет идея.

– Как ты думаешь, Вэнделин могла бы ему помочь?

Элисэф задумчиво чешет подбородок.

– Возможно, это слишком старая рана, но оно того стоит. Я позову ее, она встретит нас в замке.

У меня есть идея получше.

– Не нужно. Давай по пути остановимся у святилища.

* * *

– Попробуй.

Мика держит раненую руку в воздухе перед собой и вытягивает пальцы так далеко, как только может. Хотя они не совсем прямые, но, безусловно, ему стало лучше. Мальчик усмехается.

Вэнделин говорит Грейсен:

– Мне удалось вылечить повреждение нерва, но я мало что могу сделать со шрамами. Кожа смертных более нежная, и прошло слишком много времени с тех пор, как это произошло. Но с парой ежедневных упражнений на растяжку он снова будет способен использовать руку в полной мере.

– Спасибо, Жрица. Мы о большем и не молились. – Она проводит рукой по круглому животу.

Вэнделин следит за движением с усталой улыбкой.

– Каков срок?

– Восемь месяцев. Это было особенно сложно.

Вэнделин тянется вперед, но затем колеблется.