И все же зрители хлопают, кричат и улюлюкают все больше с каждым новым раундом, словно все это просто развлечение.

– Пора, – шепчет Зандер.

Я напрягаюсь, когда показывается первая из двух повозок, которую тянут мускулистые рабочие лошади. На каждой из повозок установлены три деревянных креста, заключенные уже связаны и ждут. Помню, я раньше удивлялась: почему костры, почему не гильотина или простой меч? Но, видя их благоговение перед пламенем Малакая, – куда ни посмотри, – я думаю, что теперь понимаю.

Он их создатель.

Тем не менее я ненавижу все это. А еще больше ненавижу нетерпение, которое витает в воздухе.

Тело Зандера напрягается, когда он встает. Толпа погружается в тишину, будто все ждали именно этого момента. Повозки медленно тянутся по полу арены.

– Народ Илора, – начинает Зандер, и его низкий голос разносится по всей арене – по крайней мере, так кажется. – Чума поразила наши земли в виде яда, того самого яда, что унес жизни нашего любимого короля Эчана и королевы Эсме. Мы ищем его и обязательно найдем. К сожалению, среди нас есть илорианцы, замыслившие недоброе. Мы не можем этого допустить. Они должны заплатить за грех убийства своими жизнями.

Шум прорывается волнами.

Повозки въезжают на место, и я заставляю себя посмотреть на шестерых кормильцев, которых влекла мечта о свободе от их вынужденных обязанностей.

Все внутри меня болезненно сжимается.

Четверо заключенных – это дети, самому старшему не больше пятнадцати.

– Зандер. – Я встаю, переполненная порывом прекратить это представление.

– Я вижу, – говорит он сквозь стиснутые зубы.

С ними две женщины. Их матери, скорее всего. На их лицах страх, хотя и в разной степени. Двое мальчишек (может быть, лет тринадцати) высоко держат подбородки, демонстрируя храбрость, но темные пятна, образующиеся на их штанах, говорят о другом.

– Где лорд Столл? – кричит Зандер слишком спокойным, ледяным голосом.

Человек в прекрасной ливрее, стоящий на площади, делает шаг вперед, чтобы поклониться. Это слуги с его земель.

– Ваше Высочество.

– Мне сказали, что вы отправляете на казнь шестерых кормильцев. Почему передо мной четверо детей?