– О, какая красивая. Спасибо, Фредерик. – Она надела цепочку на шею и прижала туфельку к груди.

– Рад, что она вызвала у тебя восхищение. Я хотел, чтобы у тебя всегда было напоминание о том, что ты любишь, – сказал он.

Мариетта поколебалась:

– Фредди, меня приняли в труппу. – Она показала ему письмо.

– Ох, Этта… – Он взял его. Прочел дважды. – Я даже не знал, что ты проходила конкурсный отбор. – Он вернул ей письмо.

– Не стану слушать никаких возражений; я твердо решила поступить в труппу.

Он окинул ее оценивающим взглядом.

– Да, я тебе верю. И горжусь тобой, ты это знаешь. Хотя я хотел для тебя более легкой дороги.

– Иногда легкая дорога оказывается такой трудной, что и представить себе невозможно, – тихо ответила Мариетта. – Ты поэтому решил пойти по стопам отца?

Фредерик опустился в кресло с подголовником поближе к Мариетте, сидящей за маленьким письменным столом.

– Вот что ты обо мне подумала? Что я решил не бороться за то, чего мне хочется?

– Признаюсь, я не знала, что и подумать, Фредди. Мы говорим обо всем; почему мы никогда не говорили об этом?

Фредерик потер ладонью лоб:

– Я борюсь каждый день, Этта. Через какое-то время это просто лишает сил. Я не могу надеяться когда-нибудь быть вместе с Джеффри так, как он со своей невестой. Мне больно даже думать об этом, не то что высказать эту боль.

Мариетта положила ладонь ему на плечо:

– Я бы хотела, чтобы ты жил в другом мире. Может, когда-нибудь, так и будет.

– Может быть. А до тех пор именно за него я сражаюсь. Я рисую каждый день и буду продолжать рисовать. Когда у меня будет свой собственный дом, отец не сможет управлять тем, куда я направляю свою энергию, и я не вижу причины, почему мне нельзя совершенствовать свое мастерство художника и одновременно делать успешную карьеру. – Он лукаво улыбнулся ей. – Я получаю удовольствие от вещей, которые украшают жизнь; мне бы очень не хотелось отказаться от моего шампанского и шелка, и в этом нет необходимости. Я уверен, что измученную душу художника идеализируют, она вовсе не является необходимой для создания великих произведений.

Глаза Мариетты заблестели, и на душе стало светло, как в ясный зимний день, когда жизнь выглядит светлее, безоблачней.

– Я так рада услышать о твоих планах. – Фредерик будет рисовать, Легат будет писать, а она танцевать. – Как и ты о моих, надеюсь. – Мир засверкал ярким светом, и Мариетта смахнула навернувшиеся на глаза слезы. – Потому что я не могу лишиться брата.

Внезапно Фредерик оказался у ее ног.