– И это был наш последний танец в студии, – сказала Виктория, лицо ее раскраснелось, кожа декольте блестела от пота.

– Кажется, мадам Белинская хочет с тобой поговорить, – сказала Харриет Мариетте, услышав приближающийся характерный стук ее трости об пол. И быстро сжала ее руку. – Мы еще поговорим на этой неделе. Я буду ждать с нетерпением.

– И я тоже. – Мариетта кивнула и повернулась к своей балетной наставнице.

– Ну, девушка, кажется, ты сделала свой выбор и доказала, что ты поняла значение балета. – Мадам Белинская приблизилась и склонилась к ней в облаке светло-зеленого шифона и аромата «Джикки». – Теперь твое балетное образование начнется по-настоящему.

– Мне будет очень не хватать ваших уроков, – ответила Мариетта.

– Нет. Эти уроки навсегда останутся с тобой. – Мадам подтолкнула Мариетту тростью. – Иди туда. – Пудра на ее лице покрылась трещинами, и на нем появилось подобие улыбки. – С нетерпением жду случая увидеть, какого большого успеха ты добьешься на сцене. А теперь, кажется, твои родные хотят поговорить с тобой. – Она сморщила лоб. – Они ждут тебя у входа в бальный зал. Мужайся и не сходи со своего пути.

Глава 47

Глава 47

Мариетта вышла из бального зала. Гости были заняты своими бокалами с шампанским и другими делами, когда она шла мимо них, шелестя тюлем и шифоном. Парочки стекались на танцы, а оркестр играл веселые рождественские мелодии, гораздо более простые, чем совершенные произведения Чайковского.

Она остановилась у двери в библиотеку. Она была закрыта. Из-за нее доносились приглушенные голоса родителей, обсуждающих ее поведение.

– Ты уйдешь сегодня вечером? – Она вздрогнула и обернулась.

Фредерик стоял, прислонившись к деревянной панели стены и смотрел на нее. Она поколебалась, потом кивнула.

– Иди наверх. Собери вещи, поговоришь с ними перед самым уходом. Так будет лучше, у них будет меньше возможности помешать твоим планам. – Он подошел к ней. – Я их задержу, пока ты будешь собираться.

– Спасибо, – прошептала Мариетта.

Переодевшись в дорожное шерстяное платье, она взяла самое теплое пальто и перчатки и поспешно уложила вещи в коричневый кожаный чемодан. Мариетта не удержалась и положила в чемодан несколько самых красивых платьев, кроме более простых и теплых, больше соответствующих ее новой жизни. Пару своих самых любимых книг, балетные туфли. Коробочку своих любимых фисташковых макарун – для маленького утешения в первую одинокую ночь на новом месте. Понимая, что время уходит, она одной рукой смахнула косметику с туалетного столика в косметичку и оглядела спальню, сердце ее отмеряло последние мгновения жизни в этой комнате с узорами из роз на стенах. Мариетта выдвинула верхний ящик тумбочки рядом с кроватью. Марципан встал на задние лапки и смотрел на нее, шевеля носом. Память о Легате с мягкой шерсткой и дрожащими усиками. «Теперь устроим для тебя дом», – прошептала Мариетта, подхватила его и посадила в шляпную коробку с шелковой подкладкой. Она проткнула дырочки для дыхания забытой шляпной булавкой и взяла свои вещи. В последний раз оглядевшись кругом, она сложила письмо о зачислении в труппу и сунула его в карман. Она все равно собиралась покинуть городской дом семьи Стелл, несмотря на его роскошь, снять меленькую комнату на те деньги, которые получила, продав брошь от Картье. Но теперь у нее уже есть жилье. Это письмо – мечта, написанная пером на бумаге. Взгляд в то будущее, ради которого она вернулась. То будущее, которое наполняло ее сердце надеждой и музыкой. Она тяжело вздохнула и спустилась по лестнице.