– Не помню. Должен был. Не мог же я упустить хоть капельку веселья? Но все это было так давно… Прошлой ночью. В другой жизни.

– И он совсем ничего не сказал?

– О, он говорил. Твердил без умолка, одно и тоже тысячу лет.

– И что именно?

– Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя… кровь!

Голос сорвался на визг, а в следующее мгновение мамбо обернулась, кокетливо склонив голову на одну сторону.

– Ты обещал, помни!

И раздался крик.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, кто и почему кричит. А потом ещё примерно столько же, чтобы вырвать ладони Мари ла Кру из пламени свечей. Или все-таки чуть больше?

– Со мной все будет хорошо.

Так она сказала минуту спустя. Даже не взглянув на руки.

– Вы уверены?

– Я умею лечить ожоги, если ты об этом.

Ну да, наверное, умеет. А на крайний случай всегда можно вызвать врача. Вон, того же Вегу: судя по препаратам, которые рекомендует больным, да по вечной ароматной папироске в зубах, он сам не чужд народных практик, и собрату… то есть, сестре в помощи не откажет. Но спрашивал-то я о состоянии душевного здоровья.

– А можно было до ожогов дело не доводить? Или для пущего эффекта непременно требуется членовредительство?

Мамбо вопросительно приподняла брови.

– Зачем вы сунули руки в огонь?

– Я не… - Её взгляд окончательно прояснился. – Это кто-то из Пьетро. Что само по себе очень странно, потому что мой зов обычно не в силах долететь до того края мира духов.

В принципе, такого поворота и следовало ожидать. Разе она признается в шарлатанстве? Да никогда! Уже придумала объяснение. Ни черта не понятное мне, зато очень удобное для себя самой.

– Думаешь, я лгу?