Из-за двери послышался шум, а еще капля — и кто-то попытался открыть дверь. Наши тела этому помешали. Повезло, что открывающий не спешил и действовал аккуратно. Поэтому нас лишь слегка отпихнули в сторону.

— Милорд, миледи? — Горничная не ожидала увидеть нас. А мы — горничную.

— Эм… — растерялась я. — Ты не могла бы?..

— Да, да, прошу меня простить, я Вас не ждала. Локд, камердинер Сиятельного Марсена, уведомил меня, что Вас, леди Ива-Нова, не будет во дворце еще несколько дней.

— Так было. Планы изменились. Подай кофе. — По спине пробежала дрожь от цепкого взгляда Артимия. Горничная, кажется, ничего не заметила. Внутри, в области декольте, зашевелилось что-то теплое, колючее, пугающее.

Девушка сделала книксен и поспешила выполнять приказ. Мы пошли в кабинет. И стоило только оказаться в комнате, как Артимий аккуратно прикрыл уже эту дверь, закрыл ее на замок. И со словами «С меня хватит!» сгреб меня в охапку.

Поцелуй был ожидаемым. Но неожиданным. Я вздохнула и приоткрыла рот, чем и воспользовался Арт. Второй его поцелуй отличался от первого. Язык скользнул по губам, обрисовывая контур, выманивая мой язык навстречу. Еще один вздох, и я решаюсь. Что мне терять? Все хотят этого. Все твердят об этом. И лучше он, чем неизвестный, но полезный придворный аристократ, которого я ненавидела не меньше Эвадо. Исключительно авансом.

Артимий застонал. Его руки скользили по моим плечам, путаясь в застежках, пуговицах, цепляя кольцом на мизинце волосы и нитки. А я сделала последний шаг в свою личную пропасть. Я запустила руки в его волосы. Какие они мягкие. Боги, это несправедливо, чтобы у мужчины были такие шелковистые кудри! И я застонала в ответ, скорее, от желания потеряться в новом омуте, чем от желания к этому мужчине.

И мой стон подействовал на молодого человека как пусковой механизм. Тот рванул платье с моих плеч, делая мне больно. И отрезвляя. Я судорожно вздохнула, уже не пытаясь уплыть, утонуть, забыться. Я наблюдала, как его голова скользит вдоль моего тела, все ниже и ниже. Как платье падает к ногам, как он сбрасывает с себя сюртук, а следом и рубашку. И он снова целует меня, его руки уже забрались туда, где и быть-то не должны. А я все смотрю. Мои руки давно уже висят мертвыми плетями вдоль моего тела, но он не замечает. Его лицо раскраснелось, а глаза горят немного безумным огнем. Он этого не заслуживает. Он заслужил, чтобы с ним так же горели. Как горела я. С Сильвием де Марсеном. Пускай там и была только страсть. Или это все-таки любовь? Какая разница? Но это все было не к этому мужчине, который сейчас пытается уложить меня на стол. Стол! Я запуталась. Во многом. В себе. Единственное, что четко понимаю, мне здесь, с Артимием, не место.