Тогда обиженный лекарь пошел к князю и попытался вынудить у него разрешение исследовать меня, независимо от того, нахожусь я под его плотным контролем, или же с подругами на кровати валяюсь. Такого разрешения князь дать не мог. Я не был его рабом и не находился у него под властью, да я даже поданным Российской Империи не был, поэтому ушел от князя лекарь с пустыми руками и напутствием договориться со мной полюбовно, не прибегая к шантажу. Мне после этого начало казаться, что я нахожусь на борту дирижабля исключительно в качестве пассажира, которого взял с собой князь в благодарность за предоставленную услугу. Но за мной пристально следили и наблюдали люди, которые о медицине знали только понаслышке, но такой пристальный и ненавязчивый на первый взгляд прессинг был объясним. А вот лекарь уже к концу путешествия окончательно меня достал.

По-моему, Марико даже обиделась такой резкой сменой объекта обожания, но и мне и Димочке было на ее обиды глубоко наплевать. Я вообще в последние дни ни о чем другом думать не мог, только о встрече с матерью и заметно мандражировал. Вот он парадокс, князя я уже с отцом практически не ассоциировал, а мать пока в сознании оставалась матерью. Этот диссонанс еще больше меня приводил в состояние сходное к панике, которую я уже давно внутренне не ощущал.

Все наши немногочисленные манатки были уже собраны, и сумка, набитая в основном сапфирами, стояла посреди каюты, а я как раз разглядывал свой счет, который создал, переведя туда все деньги своих несостоявшихся убийц, когда дверь каюты открылась, и в проеме появился Андрей Буйков, личный секретарь, точнее даже можно сказать, адъютант князя.

— Мы прибыли, я вижу, что вы уже собрались, — он кивнул на сумку, а я в это время выключил маленький банковский ком, который красовался у меня на запястье. — Великий князь Петр поручил мне отвести вас в заведение, занимающееся пошивом одежды для правящего дома. Он хочет, чтобы вы предстали перед княгиней в достойном виде. Если вам, конечно, позволяют традиции носить одежду, отличную от национальной японской. — От его речи у меня чуть челюсти не свело, но я нашел в себе силы вежливо поклониться и ответить.

— Мне традиции вполне позволят прилично одеться, тем более, что я не просто так разорвал связи с родиной, чтобы цепляться за оставленные на островах замшелые законы кланов. Что касается моих спутниц, то, думаю, здесь никаких проблем тоже не будет, — добавил я, вспомнив как Марико щеголяла в лосинах и короткой курточке, когда Кудзё приняли решение обучать всех владеющих даром, включая девушек. Да и лису я в традиционном кимоно никогда не видел.