Высокомерие пропало с лица Эстеллы. Она развернулась, посмотрела на небо над горой, но не закончила поворот, и что-то большое и белое влетело на балкон и врезалось в нее, как ракета. Оно двигалось так быстро, что Джулиус смог лишь смутно уловить силуэт дракона, и напавший с Эстеллой покатились по тронному залу шаром белого огня и сверкающих когтей мимо Боба и Джулиуса.

В хаосе боя, казалось, ни у одного противника не было преимущества. Когда они врезались в дальнюю стену, новый дракон оказался сверху, и она использовала это преимущество, сжала челюстями шею Эстеллы, не дав пророчице поднять голову.

Устав после огня, использованного на Брогомира, застигнутая врасплох, Эстелла не имела шансов. Было не важно, был бы старше, сильнее или видел будущее, когда клыки дракона впились в открытое горло, уже ничего нельзя было поделать. Она даже не поняла еще, что случилось, и драконша сжала пасть, как капкан.

Последовал хруст, и Джулиус знал, что будет слышать этот звук в кошмарах вечно. Эстелла дернулась от боли, ее тело содрогнулось, но белая драконша на ней кусала сильнее, впивалась челюстями в шею пророчицы, пока Эстелла не замерла, голубые глаза погасли. Только когда стало ясно, что пророчица не встанет, драконша разжала зубы, и голова Эстеллы упала на пол.

До этого Джулиусу было сложно понять, кем был новый дракон. Она точно была дочерью Трех Сестер — у других драконов не было такой белой чешуи — но понять, какой была дочь, было невозможно, пока они с Эстеллой бились. Учитывая ярость атаки, он думал, что это была Свена. Она имела право ужасно злиться после того, что сделала Эстелла. Но, когда драконша отошла от мертвой пророчицы, окровавленное лицо, которое повернулось к Хартстрайкером, принадлежало не Свене.

Оно было Катиным.

— Услышьте меня! — взревела она, широко раскрыв инеевые крылья. — Чтобы спасти наш клан и сохранить то, что осталось от наших хороших отношений с Хартстрайкерами, я убила Эстеллу Северную Звезду! Теперь, по праву боя, я занимаю ее место главы Дочерей Трех Сестер.

Ее голос гремел в потрясенной тишине тронного зала. Но, хоть Джулиус был впечатлен, он не понимал, зачем Катя говорила это им. Эхо ее объявления утихло, и он уловил новый звук за собой. Звучало как крылья. Много крыльев.

Он быстро развернулся, глаза расширились. Пока Катя билась с Эстеллой, стая белоснежных драконов появилась в воздухе у балкона его матери. Одна из них опустилась, пока он смотрел, и превратилась в строгую женщину, чьи волосы были еще светлее, чем у Свены, и ниспадали до пола, скрывая ее нагое тело, как водопад. Судя по тому, как она держалась, она ощущала себя как в доспехе, пока шла по тронному залу к телу Эстеллы, склонилась и закрыла деловитым прикосновением погасшие глаза пророчицы.