— Да что!.. — он запнулся, заметив слёзы на её щеках. — Что-то случилось, дорогая?

— Севир… — Анника прикрыла рот ладошкой и сокрушённо покачала головой. — Я принесла ему лекарство, а он… Горе-то какое, господин Максиан! Что нам теперь делать-то?

Сонливость как рукой сняло. Не помня себя, он бросился к спальне друга, на ходу врезавшись в стул, оставленный каким-то болваном посреди гостиной. Выругавшись, Максиан пинком отшвырнул досадное препятствие и ввалился в комнату. В мерцающем огоньке свечи на краю прикроватной тумбы лицо Севира казалось вылепленным из воска. Пустой взгляд упирался куда-то в верхний угол, на губах застыла лёгкая улыбка. Но только коснувшись холодной как лёд руки, Максиан полностью осознал, что Севир мёртв. Ублюдок тихо ушёл, даже не попрощавшись! Вот так, с улыбочкой и умиротворением, оставив кучу нерешённых дел: преемник, которого он так и не объявил, всё надеясь вернуть мальчишку, Исайлум, сбежавшие вместе со Сто Тридцать Шестым скорпионы, Ровена, которую он так отчаянно пытался спасти… И Легион, в конце концов! И кому теперь всё это разгребать?

— Нет-нет, ты не можешь так со мной поступить! — Максиан в отчаянии затряс друга за плечи. — Да как ты посмел бросить меня в этом дерьме! Грёбаный скорпион, чтоб тебе спотыкаться до самых Земель Освобождённых!

Его смерть не была неожиданностью, но разве к такому можно быть готовым? Севир был не просто другом, они вместе разделили лучшие годы жизни, служили достойному — нет, великому! — человеку, боролись плечом к плечу за справедливость. А теперь его не стало, и уйдя, он забрал с собой ту блёклую иллюзию, коей тешился Максиан, твердя себе, что не всё ещё кончено, что жизнь, пускай и пошла под откос, но вместе с верным другом и в пропасть катиться не так страшно.

— Даже не попрощался… — слова застряли в горле, глаза защипало, а щёки вдруг обожгло. Максиан и забыл, каково это — рыдать как ребёнок. В памяти смерчем носились застывшие образы: безмерно счастливый Урсус, держащий в руках новорождённую дочь, синие, полные жизни глаза Севира с открытым, немного наивным взглядом, бесконечные ночные беседы о будущем, давно рухнувшие надежды и безмерная жажда перемен, живущая в трёх сердцах, в трёх безумцах, выходцах из совершенно разных миров, но объединённых одной мечтой — добиться справедливости. Какая нелепость! Обыкновенная юношеская дурь. Справедливости не существует, как и истинной правды — у каждого она своя.

За спиной скрипнула половица. Анника, хлюпая носом, нервно мяла в руках платок:

— Он же на поправку шёл, вон какой бодрый был последние дни… Д-да вы сами всё видели!