— Не заговаривай мне зубы, припудренный гадёныш! Где Севир? Отвечай, или я размажу твои мозги по стенке.

— Ну наконец-то я вижу ваш истинный облик! Манерность вам не к лицу, друг мой, от вас же несёт Северной Ямой за сотню метров.

— Повторяю вопрос, где грёбаный Севир?!

— Поберегите свои нервы, они вам ещё пригодятся, — Максиан шутливо подмигнул, стараясь держаться как можно непринуждённее, хотя от страха все поджилки тряслись. — Севир вон в той спальне, справа от вас.

Не убирая револьвера, Шед заглянул в комнату:

— Чего это он какой-то неживой?

— А вы весьма проницательны!

— Ну всё, сукин сын, моё терпение лопнуло! — в один шаг полицейский преодолел и без того небольшое расстояние между ними и сунул ствол Максиану под нос. — Что с выродком, отвечай!

Кажется, с этим нервным типом лучше не шутить. Не зря же его Корнут усадил на место несчастного Брайана.

— Он мёртв, как вы заметили. Скончался от деструкции аккурат перед вашим визитом.

На улице истошно завопила женщина, зарыдал ребёнок. Прогремели выстрелы, и вопль резко оборвался вместе с детским плачем.

— О боги, да что же вы творите! — Максиан стиснул кулаки так сильно, что ногти чуть ли не до крови впились в кожу. — Это же невинное дитя!

— Какое ещё дитя? — Шед снова оскалился. — Никаких человеческих детей я здесь не вижу, зато вижу предателя и кучку зарвавшихся вырожденцев со своими проклятыми отпрысками. Жаль только, этот ваш герой успел вовремя сдохнуть. Всё же хотелось, чтоб от моей руки… Но это поправимо!

Он повёл стволом револьвера, приказывая пройти в комнату и, приблизившись к телу Севира, выпустил несколько пуль.

— Надеюсь, вам полегчало, — Максиан недоуменно рассматривал безумца. Кого только не берут в полицию! И этих подонков ещё называют блюстителями закона! Кровожадные твари без совести и чести.

Ответа он так и не получил. Вместо этого Шед посмотрел в сторону двери и недовольно скривил тонкие губы:

— Где вас носило, Роджер?

Пузатый полицейский зашёл в комнату и, скользнув по Максиану равнодушным взглядом, с любопытством уставился на Севира:

— Это и есть их командир?

— Он самый. Застрелен в собственной постели. Героическая смерть, как и полагается выродкам.