— Куда пойдём? — он непонимающе уставился на ищейку.

— Проветрим тебе голову.

Керс обернулся на притихших собратьев — ну и толпа! Что он видел в их глазах? Молчаливый упрёк? Разочарование? Или сомнение в своём выборе? Он не знал, да и плевать.

— Чего вылупились? Катитесь к хре… — от резкого рывка клацнули зубы, едва не откусив кончика языка.

— Завали пасть, придурок, они на твоей стороне, — прошипела Девятая и приветливо улыбнулась прифигевшим зевакам. — Всё в порядке, народ, расходитесь, представление окончено!

— Ну всё, будет вам глазеть! — подхватила инициативу Глим. — Эй, Нудный, пригони овец с пастбища! Гат, что там с припасами, разобрались уже?

Забавно, не так давно Керс обидел девчонку почём зря, а она осталась ему предана, как и многие другие…

— Какой же я кретин!

— Не то слово, мой сладкий, — ласково прощебетала ищейка. — Чёрт бы с ней, с твоей подружкой, но что-то мне подсказывает, с тобой мы тоже хлопот не оберёмся.

— Нет, хватит с меня, накомандовался уже, — Керс побрёл к скале, где совсем недавно прятался от Альтеры. В груди ныло, но не от ушибов — от пустоты, и как бы он ни старался придумать, чем бы эту пустоту сейчас заполнить, ничего, кроме дыма, в голову не приходило. Хотелось напиться вусмерть, чтоб ничего не чувствовать, чтобы забыться, а лучше вообще не просыпаться, но дым закончился несколько дней назад. Кажется, в телеге есть немного спирта, но для начала нужно как-нибудь отделаться от ищейки.

Керс плюхнулся на землю и привалился к нагретому солнцем камню.

— Скажи мне, Даниэл, чего ты хочешь? — Девятая устроилась напротив, подобрав под себя ноги.

— Уже ничего, — буркнул он и, запрокинув голову, бездумно уставился в багровеющее закатом небо.

— Ладно, перефразирую. Чего ты хотел, когда шёл освобождать мальков?

— Свободы для них, это же очевидно.

— Нет, этого ждали от тебя другие. Ещё варианты?

Керс растерянно замялся:

— Ну… Наверное, отомстить, в каком-то смысле.

— Тоже мимо. Этого хочет твоя подружка. Подумай хорошенько, чего хочешь ты, по-настоящему?

А ведь верно, чего он хочет? Всё это время он был ведом чужими желаниями, принимая их за свои, чтобы угодить то Севиру, то стае, то Альтере. Да, она дорога ему, она — всё, что осталось от семьи, но это не значит, что он обязан жить её желаниями. Так чего же он хочет?