Толстяк брезгливо хрюкнул; перо снова пронзительно заскрежетало, будто негодяй царапал им по стеклу. Не выдерживая пытки, Кэтт попыталась отвлечься. Она недолго задержала взгляд на знакомом камине с мифическими чудищами, потом на миниатюрной бронзовой женщине с крыльями, на белоснежной вазе с замысловатыми синими цветами, и остановилась на картине в тяжёлой золочёной раме. Мрачная сцена низвержения Тейлура в бездну, написанная умелой кистью, была куда привлекательнее лоснящейся макушки агента. На хозяина дома Кэтт старалась не смотреть. В расслабленной позе Эдмонд устроился в роскошном кресле, задумчиво наблюдая за сотрудником Легиона. Презрение потного свина на знатного господина не распространялось.

Наконец отложив ручку — слава богам, пытка закончилась! — агент службы контроля нашарил в лакированном портфеле печать и оглядел присутствующих маленькими слезящимися глазками:

— Я обязан засвидетельствовать передачу денег и удостовериться, что товар соответствует заявленным характеристикам.

Он говорил о Вэйле, как о какой-то вещи, и Кэтт ещё больше возненавидела этого никчёмного самодура. «Уж ты, слизняк, и в подмётки моему ординарию не годишься!»

— Разумеется, — Эдмонд взял с круглого столика позолоченный колокольчик и позвонил в него, затем одарил Кэтт вежливой улыбкой. — Одну минуту.

Вскоре дверь отворилась, и в кабинет вошёл осквернённый. В чёрной форме, с покрытой капюшоном головой, в маске — как полагается, и с коротким мечом на поясе. Низко поклонившись всем и никому в частности, он остановился в середине комнаты и уставился отсутствующим взглядом куда-то перед собой. Задыхаясь от волнения, Кэтт торопливо извлекла из видавшей виды сумочки три новенькие облигации номиналом в двадцать и ещё одну в десять тысяч и протянула их Эдмонду:

— Вот, пересчитайте.

Тот с вежливой улыбкой принял деньги:

— Вы даже не проверите номер?

— Я вам доверяю, — ответила той же улыбкой Кэтт, хотя так и тянуло вскочить и заглянуть осквернённому под капюшон — вдруг подсунули кого-то другого!

— Осквернённый номер эл-эс-си-семнадцать-ноль-один, с этой минуты ты принадлежишь госпоже Кэттерин, дочери Оливера, и обязан безоговорочно выполнять каждый её приказ, — пробубнил агент, лишь мельком глянув на ординария, потом шлёпнул по бланку печатью. — Сделка завершена. Примите мои поздравления, господин Эдмонд. Госпожа Кэттерин, — толстяк натянуто улыбнулся, — а вам я советую не пренебрегать сроками. Всего доброго!

Какими ещё сроками? Ах да, ежемесячная явка! Все нудные наставления, которыми агент пичкал её добрые четверть часа, вытеснило нестерпимое желание остаться с Вэйлом наедине. Нужно не забыть отыскать контрольный пункт поближе к дому, чтобы не переться в другой конец города. Она украдкой посмотрела на ординария, с ноткой разочарования отметила, что тот даже не взглянул в её сторону, и поднялась с кресла.