Она достала из кармана телефон Евы и повертела им перед ней.

— Я убедила их, что я, то есть ты, попала в беду. Как же они ринулись спасать тебя! Тебе это должно льстить. Всё было очень просто. Сначала один, потом другой. А метнуть кинжал и того проще. Всё сложилось как нельзя лучше. Убив тебя, я, наконец, отомщу за свою мать и испытаю ещё больше удовольствия, чем тогда, когда сделала это с твоими родителями. Убив койру, разрушу этот дурацкий договор о мире. Мир! Это в принципе невозможно, так как противоречит нашей сущности. А убив Марка, очищу мир от отступника. Идеально!

Она говорила так мелодично, так наигранно тянула слова. Ева понимала, что Лана испытывает немалое удовольствия, разыгрывая эту сцену. Перед её взором предстали лица дорогих ей людей. Внутри всё сжималось. Она отчётливо ощущала приближение смерти. Эта девушка собиралась забрать всё, что она имела. Забрать будущее. И оттого, что Ева на мгновение представила свою дочь, боль в сердце только усилилась. Было так страшно осознавать, что этому не суждено сбыться. Она тряхнула головой, чтобы прийти в себя. Взгляд её стал ещё твёрже.

— Мне жаль тебя, — спокойно сказала она.

— Что? — Лана резко обернулась.

— В твоей жизни не было ничего, кроме ненависти и жажды мести. А когда ты сделаешь задуманное, у тебя не останется и их. Не останется ничего.

Тёмные зрачки Ланы нервно заблестели. Она стояла возле сосны, на которой были словно распяты Марк и Тай. Её душа была настолько чёрной, что весь её облик утратил ангельскую чистоту. Теперь она казалась Еве совсем иной, олицетворяя собой порождение самого ада. Чем больше Ева смотрела на неё, тем злее становилась. Новое чувство рождалось в ней. С болью и отвратительным ощущением в ней закипала ядовитая ненависть. Она подавляла все остальные чувства, заглушала разум.

Лана внимательно смотрела на Еву. В ней боролись два желания: помучить её ещё, истязая Марка и Тая, или закончить всё. Успокоить душу, наконец, окропив свои руки кровью рождённой предательством. В её глазах вспыхнул холодный огонь. Она приняла решение. В долю секунды она изогнулась и, вырвав оба кинжала из земли, вонзила их по рукоять в грудь Марку и Таю. Ева даже не успела осознать этого движения.

Она хотела закричать, но судорога свела горло. Ева бросилась вперёд. Слишком поздно... Лана с лёгкостью отшвырнула её, ударив о скалу.

— Теперь твоя очередь.

Ева поникла. Всё кончено. Но отчаяния и боли не было. Ничего не было. Никаких чувств. Лишь пустота и всепоглощающее желание убить. Просто убить, разорвать, раздавить, заставить остановиться её чёрное сердце. Она должна сделать это, а потом... не важно...