В каюте, которой предстояло стать моим первым капитанским жильем, творилось что-то ужасно-невообразимое. На палубе у раскрытого капитанского сейфа в остатках пиршества неподвижно лежал, вернее, валялся, как брошенный ненужный ватник, незнакомый мне человек. Положив на него ноги, на диване у стола сидел старпом, который при виде меня даже не встал, а лишь уставился глазами человека в крайней стадии опьянения. У рундука для одежды на полу сидел радист с закрытыми глазами со стаканом в правой руке, безуспешно пытаясь поймать его ртом. Капитан, уважаемый мной, обычно даже в нетрезвом виде аккуратно одетый, в тельнике и трусах сидел в кресле у стола, заваленного головами, чешуей воблы и окурками. Стоял ужасный кислый запах перегара, пива, курева. К горлу подступила тошнота.

— Михалыч! Наконец-то! — Капитан обернулся и попытался встать, но не смог. — Подожди, я сейчас освобожу твое место, ты прости, что я так, — он потянул пальцами рук в стороны трусы наподобие галифе. — Мы тут тебя давно ждем. Вы, — он ткнул ногой в тапочке лежащего у сейфа человека, — вставайте, капитан уже здесь. Будем передавать документы!

Он вновь попытался подняться, для чего схватился рукой за шторы над кроватью. Кресло развернулось в мою сторону, штора оборвалась, и он рухнул на меня всей тяжестью. Чтобы не упасть вместе с ним, пришлось выпустить чемодан и обхватить капитана.

— Молодец, то есть спасибо, — он развел руками и сделал попытку поклониться. — Значит, меня уважаешь? Я тебя тоже. Давай выпьем за это.

В этот момент ему стало плохо, он зажал рукой рот. Я едва успел его оттолкнуть. Липкое и противное отвращение охватило меня, схватив чемодан, выскочил из каюты и, не разбирая дороги, почти побежал к проходной, ни о чем не думая. Хотелось только одного — уйти как можно дальше от судна. Нет, конечно, я не отступал насовсем, просто хотелось очиститься от грязи увиденного, собраться с силами.

У пакгауза меня остановили Уно Лиивранд и Эраст Меллер. Капитаны возвращались из города на свои суда.

— Бежал беглец быстрее лани, — дружески произнес Меллер, схватил меня за рукав и продолжил: — Ты куда, Одиссей?

— Ну, сто ты полтаешь, Эраст? Не видишь у капитана рулевка откасала. Телай стоп масына и посли со мной, — обратился Уно ко мне. — А ты, Эраст, иди на "Фергану" и скажи, пусть утром нового капитана встресяют.

Через несколько минут, на диване уютной каюты Меллера, приняв душ и одетый в его халат, я приходил в себя. Мои брюки чистила и отглаживала буфетчица стоящей лагом "Кейлы", а ее капитан Уно Лиивранд, знакомый еще по плаванию курсантом на практике, большой и домашний, как эстонский хуторянин, наливая коньяк, гудел возмущенный, путая русские и эстонские слова: