— Правильно, — согласился Лиивранд. — Ты вспомни Эдуарда Яхимовича, ему всегда на исправление снятых капитанов старпомами присылали, и он никогда не отказывался, а ведь мог. Вот с него пример и бери, но если чиф не поймет — не тяни, он и так уже экипаж испортил.

— С Эдуарда пример бери, он-то точно с подлецами не церемонился, — заключил Меллер, и они, переглянувшись, стали одеваться. Я, было, приподнялся с дивана, но Эраст Николаевич остановил.

— Мы пошли, а ты оставайся. Коньяк-то выпей! Обязательно весь, залпом, и ложись, будь хозяином, а мы пойдем к Уно на "Кейлу", "пулечку" распишем до утра. Нам еще в ожидании груза дня четыре стоять — отоспимся.

Я сделал, как советовали, и почувствовал, как расслабляются мышцы и закрываются глаза. Хорошо, когда рядом такие люди, подумалось, я повернулся лицом к спинке дивана и погрузился в сон, словно провалился куда-то.

Проснулся оттого, что кто-то ходил по каюте и расставлял посуду на столе. Пахло свежезаваренным кофе, копченой колбасой и яичницей. В сумерках каюты я разглядел пожилую женщину, которая, увидев, что я проснулся, улыбнулась и произнесла добрым домашним голосом: — С добрым утром, товарищ капитан. Эраст Николаевич попросил вас накормить, сами-то они оторваться от игры не могут, а вас велели разбудить, да вы и сами проснулись. Я ванну приготовила, как велели, и полотенце новое повесила. Только вы смотрите, чтобы завтрак не остыл, а я к себе на "Кейлу" пойду, обед готовить.

Несмотря на то, что судно Меллера было еще меньше, чем мое, каюта капитана на нем имела все удобства, как на лайнере, только в миниатюре. На зависть всем плавающим на "поляках" и "Тиссах", каюта капитана на "Кери" занимала практически весь этаж надстройки, а ванная комната помогала восстановиться после трудных часов на мостике лучше, чем рюмка коньяка. Вот и сейчас, после погружения в горячую воду, я чувствовал себя совершенно отдохнувшим и готовым взяться за дела, но появившиеся капитаны на время придержали мое рвение.

— Сядем перед дорогой в настоящую кораблядскую жизнь на долгие годы, возможно до деревянного бушлата, — Меллер сел рядом, Лиивранд втиснулся в кресло у буфета. — Нелегка наша доля, ты это и сам знаешь. Теперь в отличие от других на судне ты единственный, кто не имеет права на ошибку. Я сказал, не имеет, но это не значит, что в твоей жизни ошибок больше не будет. У нас и в груди, и в штанах то же самое, что и у матроса. Так же хочется и девок потискать, и "пузырь раздавить", покуролесить после рейса. Ан не моги, с нас спрос особый, за все в ответе. Вот и выходит, коли плоть неукротима, вот здесь, — он указал на голову, — все в нужную сторону должно быть направлено, как гиросфера в гирокомпасе всегда на норд направление держит. И пока при делах, отключаться не имеешь права.