— Ну, ты, курат, и завернул. Тебя послушать — капитан святой человек получается. Ерунду ты говоришь. Много думать вредно. Я думаю, нужно просто быть хитрее, дело свое знать и голову не терять. Людям все равно, что ты говоришь и думаешь, главное, что делаешь. Капитан может делать все, что захочет, лишь бы польза от этого была для судовладельца и экипажа, ну и для себя, конечно.

— Аполитично рассуждаешь, Уно, а как же партия и правительство? Как выглядит без заботы о них твой моральный облик? Вот поэтому и не висит на доске почета твое фото, не пишут про тебя в газетах.

— Зато про тебя много пишут, только без фото и все в разделе нарушений или "Партком постановил…". А я сижу себе тихо, как мышка, и делаю все, что нужно и что хочу. Только такие дураки, как ты, дергают медведя за хвост. А партия и правительство — се он не мой вахта, курат, они о себе давно позаботились.

— Вот поэтому-то ты долго без визы плавал, несознательный элемент, прямо скажем, вредный элемент для молодых капитанов. Посмотри, Михалыч, где ты видишь здесь мышку? Это же пережиток буржуазного времени, эстонский мерин-тяжеловоз. У него при излишнем водоизмещении рубка, — он постучал пальцем по голове, — обеспечивает только минимум жизненных задач — процессы пищеварения и судовождение в пределах Балтийской лужи. Я молодому капитану хочу поведать не только таинства науки шарканья ножкой по паркету и писания угодных рапортов, а и тактику поведения на судне, которая помогает не потерять уважение в глазах экипажа, от чего чаще всего и зависит срок капитанства. А ты, килькоед несчастный, даешь вредные советы, и при этом ведешь антипартийные разговоры.

— А как насчет уважения к самому себе, Эраст Николаевич? — перебил я, желая предотвратить перепалку. — Ведь без него уважения и других не добьешься.

Меллер замер удивленный, а Уно довольно захихикал: — Как он тебя, Эраст. Они, молодые, теперь и тебе, старому демагогу, нос утрут. У тебя опыт, а у них знания. У нас в башке виски да пиво булькает, у них — энциклопедия страницами шелестит.

Меллер смотрит на друга удивленными глазами. — Да ты оказывается эстонский Цицерон, но вот самокритику, насчет виски и пива, одобряю. Как никак, для тебя это большой прогресс, сменил пиво в голове на смесь с более благородным напитком.

Уно становится задумчивым и видно, что он ждет от своего друга очередного укола, но тот говорит миролюбиво: — Ну ладно, господа капитаны. Пошутили, и хватит. Скажи, с чего начнешь, — спрашивает он меня.

Я отвечаю честно: — Еще не решил. С документов, конечно, потом провожу капитана, встречу наставника, а что дальше, с отходом видно будет.