— Ты, главное, не спеши. Рейс на пару недель, за это время и разберешься, — советует Уно.

— Не так уж много у тебя времени. Помни, в Таллин должен прибыть с готовым решением. Леемет копаться не будет, ему резона нет, а к тебе в родном порту вопросов много будет. Хорошо, если удастся обойтись без инспекторского осмотра, но надлежащий порядок должен успеть навести, — подвел итоги Меллер, и, посмотрев на часы, расставил чашки и заварил кофе. Ровно без пятнадцати двенадцать, подняв за меня по рюмке, два старых, к тому времени бывших не в фаворе у начальства, но легендарных на судах капитана проводили меня в путь на целых тридцать пять долгих лет. Делали они это, конечно же, от души и с самыми наилучшими пожеланиями, как благословляют людей друзья, провожая в нелегкую дорогу. Обоих уже давно нет, но нередко я вижу их во сне такими, какими они были тогда. Человеческая память, в отличие от самих людей, остается неизменной и не подвластна времени и политическим переменам, если конечно она есть, а человек верен самому себе.

Плотный ноябрьский туман не собирался отступать, поставив мутную завесу, в которой растворились город, пакгаузы, портальные краны, стоящие у причалов суда. Добираться до судна пришлось по памяти, внимательно глядя под ноги и придерживаясь направления по сигналам наутофона, гудевшего нудно и устало. Порт не работал, можно было не спешить.

Трюма на судне были уже закрыты, главная палуба блестела от воды, матросы заканчивали мойку кормовой палубы и надстройки. Судно сразу преобразилось, белоснежная надстройка, ровный черный борт, мачты и грузовые стрелы цвета слоновой кости придавали небольшому теплоходу легкость и изящность. Если бы не совсем ровно написанное название на баке и такая же ватерлиния, то даже боцман "Эльвы" Валентин Андроненко смог бы назвать его яхтой, что служило в боцманском понимании лучшей похвалой. От этой мысли мне стало совсем легко и спокойно, и в каюту капитана вошел уверенным шагом. К моему удивлению застал там жену капитана, которая встала при встрече и смущенно поздоровалась:

— Проходите, Борис пошел встречать начальника какого-то отдела и скоро придет. Вы располагайтесь, я пойду в каюту помполита, вот только рубашки мужа возьму да нитки, — она, не поднимая глаз, стала собирать вещи.

— Садитесь, пожалуйста, — стал уговаривать ее я. — Все равно намерен осмотреть судно, поговорить со стармехом. Чемодан с вашего разрешения оставлю здесь.

— Нет, нет. Не уходите, садитесь. Хотите кофе? — Она потянулась к кофейнику и впервые посмотрела на меня. Усталое лицо, в глубине глаз блестят слезы, но взгляд спокойный и доброжелательный.