Черные боксерские перчатки мелькали молниями, обрушивая на меня град стремительных ударов. Я, закрыв лицо руками, а локтями — корпус, смещался влево, под переднюю руку Энтони «Тони» Гонсалеса и назад, чтобы разорвать дистанцию и хоть немного прийти в себя. Но коричневый метис не отпускал меня. Его ноги двигались в каком-то завораживающем ритме, стремительными рывками слева направо и, наоборот, замирали на долю секунды, затем отпрыгивали назад и снова подскакивали вперед. Руки выстреливали сериями под различными углами, с неутомимостью рычагов работающего стального механизма. Апперкот левой, прямой правой, боковой по печени и опять прямой. Меня методично обстукивали со всех сторон, обходя и пробивая защиту. Даже огромные перчатки, полностью закрывающие лицо, не защищали от ударов. Гонсалес раздергивал, кидал обманки, заставляя раскрыться, пробивал многоударные комбинации, пряча неожиданные заготовки и заставляя мою голову сотрясаться. Конечно, он бил далеко не в полную силу, работал с «амиго» Кирсановым, легко, но быстро. Накопительный эффект ударов начинал сказываться: голова гудела, избитое тело отзывалось болью на каждое резкое движение. Я не сдавался и тоже взрывался комбинациями. Но мои попытки контратаковать легко читались.

Гонсалес, отклонялся, уходил нырками, изгибал назад корпус, двигал шеей и моментально менял положение тела, заставляя меня промахиваться. От африканских предков Тони достались удивительная пластичность, гибкость и великолепные рефлексы, позволяющие с легкостью уходить от моих атак.

— Брэк, — крикнул главный тренер — Хосе Эспиноса.

— Deténgase![16] — требовательно повторил он. Выглядел Эспиноса колоритно. Седой, крепкий как дуб, с залихватски подкрученными кончиками усов. Вылитый Бармалей из сказки Корнея Чуковского.

Гонсалес пружинисто отпрыгнул, оказавшись на другой стороне ринга. Выплюнул капу в подставленную перчатку и белозубо улыбнулся. — Luchaste bien amigo![17]

— Не издевайся, — угрюмо пробормотал я. — Если раза три-четыре неплотно попал, это хорошо. А ты мне накидал так, что голова гудит.

Тони вопросительно глянул на кудрявую черноволосую креолку Бьянку, бывшую студентку Московского университета Дружбы народов. Девушка, улыбаясь, перевела. Гонсалес ухмыльнулся и разразился короткой речью, жестикулируя перчатками.

Двое здоровенных бородатых барбудос с автоматами, Диего и Альберто, сидящие на лавочках и держащие «калашниковы» между расставленных колен, расплылись в улыбках, слушая эмоциональный спич Тони. Иван и Володя, устроившиеся вместе с Аллой на другом конце скамьи, с ничего не выражающим каменными лицами наблюдали за чернокожим боксером.