Я так же тихо ответил:

— Не лишнее. Мы советских людей представляем, надо поддерживать репутацию перед кубинскими товарищами. А то, что получается, надавали по лицу, показали подавляющее превосходство в боксе, я утерся и на этом всё? Тут человек тридцать присутствует, расскажут, как Тони важного советского гостя гонял по рингу. Ещё до Фиделя дойдет. А он мужик мощный, жесткий, и к другим так относится. Позволить, чтобы меня так разгромно отделали на ринге, пусть даже небольшой, но минус в репутацию. А мне, наоборот, нужно авторитет у кубинцев зарабатывать, чтобы хорошо порученные дела выполнять. По боксу у меня, конечно, шансов нет. А вот в рукопашке я его немного опущу на землю, чтобы не зазнавался.

— Ну смотри, — вздохнула оперативница. — Не покалечься только. Он тебя может посечь серьезно. Или сотрясение мозга организует.

— Шрамы украшают мужчин, — ухмыльнулся я. — А до сотрясения постараюсь не доводить. Думаю, все будет нормально. Антонио — парень ответственный, обещал работать аккуратно. Я его тоже ломать особо не буду. Переведу в партер, придушу или возьму на болевой и заставлю сдаться.

— Как знаешь, — оперативница спрыгнула на потертый дощатый пол.

Гонсалес что-то спросил:

— Перчатки надеваем? — перевела Бьянка.

— Ты как хочешь, а я не буду. Без них легче проводить захваты, удушающие и болевые. Обещаю голой рукой сильно не бить, больше обозначать удары.

Выслушав девушку, боксер коротко ответил.

— Он в перчатках будет. Ему так удобнее, — пояснила переводчица.

— Отлично, тогда давайте начнём, — я принял боксерскую стойку.

Барбудос оживились, придвинулись ближе к рингу, вполголоса переговариваясь и наблюдая за нами заблестевшими от возбуждения глазами. Тренер натянул на руки Тони перчатки и Гонсалес повернулся ко мне. Я заметил угасающую самодовольную ухмылку на лице Гонсалеса, моментально сменившуюся широкой и теплой дружелюбной улыбкой. Но обмануть меня она уже не смогла. Парень зазвездился и не рассматривал меня как серьезного соперника.

— Estás listo?[19] — осведомился он, выставив перчатки.

— Си, — кивнул я.

Тони молниеносно скакнул вперед, выбрасывая джеб. Но я был готов к этому. Уклоном ушел под руку, рванулся вперед и вниз, обхватив руками его торс, продолжил движение, оказавшись за спиной Гонсалеса. Кубинец попытался перчатками разорвать мой захват, но у него предсказуемо ничего не вышло. Я подсел, напрягся и рывком поднял тяжеловатую тушку в воздух. В воздухе мелькнули серые подошвы дергающихся боксерок. В последнее мгновение пожалел соперника и чуть притормозил его падение. Но это помогло слабо. Глухой стук затылка о настил ринга прогремел на весь зал. Тони на секунду потерялся, что позволило мне перевернуться с ним обнимку на живот, резко переместиться вверх, оплетя ногами корпус кубинца. Правая ладонь нажала на лоб, поднимая голову, левая рука змеей обвила шею. Гонсалес рванулся, попытался отжать захват вниз, но было уже поздно. Левая ладонь обхватила локтевой сгиб правой руки. Я усилил удушающий, плотно прижавшись. Антонио был обречен. В перчатках он не мог отжать перекрывшее воздух предплечье и разорвать захват.