— Не нужно, — глухо ответил Сосновский. — Уходить надо. Мартинеса и Диего оставим здесь. Аллу я сейчас перенесу, а они остальными займутся. Вернемся, заберем наших, похороним на Родине достойно. Если не успеем, о них кубинские товарищи позаботятся. А пока Аллу отнесем и встретим Диего. Он уже должен пленных к дому Гектора вести. Быстро допрос проведем и валим отсюда.

— Как скажешь, командир, — кивнул телохранитель.

Со стороны мы наверно, смотрелись эпично, как герои современного вестерна. Усталый покрытый пылью майор с перевязанной головой, шел первым и нес окровавленную обмякшую женщину. За ним — здоровенный громила с двумя «стечкиными». Замыкал процессию русый парень с револьвером и ПСМ за поясом, держащий наготове автоматическую винтовку «Коммандо»…

У дома мы встретились с Диего и Альберто, конвоировавших двух нагруженных рюкзаками американцев. Кубинцы вели пленников грамотно. «Тюленей» пустили вперед, заставили нести несколько рюкзаков на вытянутых руках перед собой, а сами держались сзади с поднятыми «калашниковыми» на расстоянии пяти метров.

Диего увидел нас и скомандовал пленникам:

— Don't move.[40]

Пленники остановились. Невысокий брюнет стоял, угрюмо смотря себе под ноги. Блондин с мужественным волевым лицом кинул быстрый взгляд на Аллу, довольно усмехнулся. Увидел, что я заметил, перестал улыбаться и быстро опустил глаза, стремясь спрятать светившееся в них торжество.

Майор, от которого ничего не укрылось, помрачнел ещё больше.

«Это же та сволочь, с биноклем, который стрелял из гранатомёта. И Аллу гранатой посекло. Точно, это сука её убила. Сейчас проверим», — внутри у меня все кипело от злобы.

— Диего, скажи, пожалуйста, бинокль, висящий у тебя на шее, ты вот у этого отобрал? — я ткнул стволом винтовки в напрягшегося блондина. — Переведите, пожалуйста, Сергей Иванович.

Майор перевел.

Диего ответил сразу:

— Си.

«Сволочь, убил Аллу ещё и ухмыляется»!

Я шагнул к посмурневшему блондину

— Did you kill her?[41]

— Don't know, — пожал плечами американец, и, увидев мое расстроенное лицо, самодовольно усмехнулся: — Who cares? One red bastard less. We are prisoners and you won’t do anything to us. We have killed you and will continue to kill you[42].

Глаза заволокло красной пеленой.

«Урод поганый».

— Backpacks down, quicky[43], — злобно процедил я, еле сдерживаясь.