Что теперь? Пытки?

Тиана, как назло, куда-то пропала, и Эрик остался в тесноте в одиночестве. Похоже, в пылу войны им сейчас не до случайных колдунов, сгребли до лучших времён, и он должен благодарить девчонку, что его схватили не как военнопленного.

Эрик закрыл глаза, пытаясь отрешиться от боли в вывернутых руках и вспомнить, каким он был раньше. Как чувствовал бегущую по венам магию, её жар и силу, как легко ощущал других людей и как легко брал то, что нужно.

Вернуть бы эту прежнюю жизнь, но как, демоны его подери?! Лихим потоком его снесло сюда, до дарханов хрен доберёшься. Выжить бы. И желательно остаться в целости. Не выдержав боли от затекающих мышц, Эрик качнулся и попробовал вывернуться из цепей, но тщетно. И новых сил не набраться, неоткуда. Сейчас даже не верилось, что недавно он мог стену разнести голыми руками.

Даже если его не признают магом, из этой мясорубки войны так легко не выползти. Раз за разом вспоминались последние схватки и пролитая им самим кровь. И вдруг то яркое чувство, когда впервые за долгое время убил врага там, в Сагарде. Этот былой огонь внутри, обманчивое чувство силы, вспыхнувшее и ушедшее. Может, ещё не всё кончено и магия придёт снова, стоит только продолжать пробовать?.. Но здесь-то никого нет, а делать что-то надо. И вымотавшись от бессмысленных попыток и слишком ярких воспоминаний, Эрик застыл и мысленно призвал Тиану.

Ну же, девочка. Ты ведь не бросишь несчастного и несправедливо обвинённого вот так, да? В конце концов, именно он вытащил тебя из огненного пекла и моря. И не суть, что без него ты бы туда не рухнула.

Наверное, мысли были достаточно горячи, чтобы достучаться до неё. Послышались шаги, и в сумраке камеры после стука в дверь Эрик различил знакомый аромат мокрых волос. Он почти не видел лица, зато обострились остальные чувства. Запах, осязание… Будь оно проклято, потому что сразу напомнило об унизительном положении, содранных запястьях и деревянных мышцах. Зато Служительница была сейчас одна, и это… хорошо.

– Ти-а-на, – медленно проговорил Эрик пересохшими губами.

Она приблизилась, и стали видны её крупные карие глаза. Теперь они оставались ясными, без дурмана Серых. На миг подумалось, что так она выглядит опасней: уже не запугать и не подчинить, как раньше.

Интересно, он ведь почти ничего о ней не знает. Ни капельки. Зато о женском коварстве наслышан, и теперь мысль о её мелкой мести за всё, что случилось в Ивваре, не казалась такой невозможной. Эрик чуть выгнулся, пытаясь понять её чувства, и сполна ощутил свою беспомощность.