Когда Тайши углубилась в туннель, у нее защипало глаза и ноздри от дыма. Она не обратила на это особого внимания. Вентиляция в некоторых кварталах была особенно скверной. Кто-то, вероятно, перестарался, заваривая утренний чай. Тайши поморщилась, приближаясь к лавке Чуна. С каждым шагом становилось всё яснее, где именно перестарались. Положив ладонь на рукоять Танца Ласточки, Тайши подкралась к двери. Запах горелого дерева и смолы забивал нос.

Тайши остановилась у входа в лавку Ву Чуна, чувствуя себя побежденной.

— Беспечная старая дура. Могла бы и подождать.

Ночной пожар уничтожил лавку. Всё внутри — карты, мебель, полки, даже стены — обуглилось. Тайши ощутила смесь вины и гнева. Военные искусники по самой природе избранного занятия привыкли к жестокости и горю. Сама Тайши учиняла разрушения не раз, еще почаще других. Но одно дело — нанести ущерб врагам, а другое — навредить невинному. Нет ни чести, ни храбрости, ни радости в том, чтобы обрушиться на беззащитного. Даже случайно. Особенно случайно. Беспечность по отношению к слабому — грех для сильного.

Бесполезно было просеивать пепел. Ничего нужного наверняка не осталось. Бумага отлично горит. По крайней мере, не пахло горелым мясом, и Тайши не видела обугленного трупа. Она надеялась, что, может быть, Чун жив.

Обогнув почернелый шкаф, она заглянула в заднюю комнату. Вдоль трех стен высились шкафы и полки. Большинство ящиков были выдвинуты, содержимое превратилось в пепел. Стало быть, его не украли, а сожгли. Кто-то не поленился открыть все шкафы, прежде чем поджечь дом. Сгорело всё, а значит, случившееся могло быть только поджогом.

Надежда обзавестись картой рухнула. Нужно было найти другой способ добраться до храма Тяньди. Тайши уже хотела уйти, когда ощутила равномерный поток воздуха. Она прислушалась, однако не услышала ничего, кроме легкого потрескивания дерева. Кто-то прятался совсем рядом, в шкафу. Он коротко и рвано дышал — неглубоко, напряженно, с трудом.

Тайши достала Танец Ласточки и располосовала дверь шкафа. Издав испуганный крик, из шкафа вывалилась Цофи, прижимая к груди длинный деревянный ящик. Меч вошел в ножны так же быстро, как покинул их. Тайши хотела обнять девушку, но передумала и просто погладила ее по голове.

— Что случилось? Почему ты там сидишь?

Цофи взглянула на Тайши с таким же облегчением, как Тайши на нее. Судя по красному и мокрому лицу, плакала она не один час. Ужас в глазах Цофи поведал Тайши о судьбе Чуна. Девушка скривила губы, изо всех сил сдерживая рыдания.

— Вчера вечером я засиделась допоздна, помогая папе, а утром проспала. К тому времени пожар уже потушили. Я спросила у пожарных и у соседей, что случилось, но никто даже не пожелал со мной говорить…