Они вышли из сточного туннеля в квартале Закатный Рынок, по ту сторону стены. Один башмак у Цзяня остался сухим, а вот второй, казалось, уже не спасти.

— Вот видите, — сияя, сказала Михе, — отсюда до нашей больницы всего два квартала. Там и вымоемся. За мной.

Синьдэ похлопал ее по плечу.

— Молодчина.

К сожалению — в том числе из-за промокшего башмака Цзяня, — воняло от них так, будто они прихватили всю сточную канаву с собой. Прохожие сторонились, зажимая носы. Невозможно было оставаться незамеченными. В конце улицы появилась еще одна кучка островерхих шляп.

— Вон Синьдэ! — крикнул один из стражников.

Раздались пронзительные свистки.

Михе толкнула Синьдэ.

— Вот оборотная сторона славы.

— Да уж, — ответил тот. — Я знаю место, куда стражники не пойдут.

Остальные не успели спросить, что это за место. Синьдэ бросился бежать по узкому проулку меж двух рядов торговых палаток. Михе и Цзянь последовали за ним, то перескакивая через веревки, которыми крепились палатки, то спотыкаясь об них. Деревянные колышки взлетали в воздух; почти треть шатров обрушилась. Беглецы вырвались, оставив за собой хаос разрушения, и влились в густую толпу, входившую в соседний квартал. Они ныряли среди повозок, когда удавалось, и отталкивали с дороги пешеходов, когда приходилось.

Ворота остались далеко позади, когда старший ученик наконец остановился. Цзянь и Михе, тяжело дыша, привалились друг к другу.

Цзянь быстро понял, отчего стражники предпочли бы сюда не ходить. Это был Катуанский квартал. И взгляды окружающих давали понять, что местные обитатели не питают расположения к чжунцам.

— Нам, пожалуй, тут нечего делать, — тихонько сказал Цзянь.

Михе тоже встревожилась.

— Лучше я проведу ночь в тюрьме.

— Ерунда, мы же заключили мирный договор, — сказал Синьдэ, указывая в глубь квартала. — Давайте уберемся подальше от ворот и подождем, пока стража не уйдет.

— Я что-то сомневаюсь, что от мирного договора нам будет прок, — с тревогой произнес Цзянь, когда ворота исчезли за углом.

Он озирался по сторонам, разглядывая лица смертельных врагов народов Чжун — представителей племен, с которыми он должен был сражаться. Цзянь впервые увидел катуанцев вблизи. Эти люди, с удивительными разноцветными прическами и в одежде, сотканной из травы, оказались еще необычнее, чем он думал. Судя по выражениям лиц, катуанцы относились к Цзяню с таким же подозрением.

Он увлекся и даже не заметил, что друзья убежали далеко вперед. Идя вполоборота, он налетел на женщину, стоявшую к нему спиной. Цзянь потерял равновесие и плюхнулся наземь. Да что ж такое!