Он бросился к Михе, которая помогала Синьдэ встать. У того колени подгибались, широко раскрытые глаза смотрели в никуда, дыхание было мелким и быстрым. Дрожали не только руки, но и все тело.

— Надо бежать! — воскликнул Цзянь. — Что с ним такое?

— Кажется, он оглушен.

— От одного удара?

— Не знаю! — рявкнула Михе. — Дай ему леща!

Цзянь поморщился при этих словах. Отведя взгляд, он размахнулся и вполсилы шлепнул Синьдэ по плечу.

— Это что было? Ты его погладил? А ну отойди, слабак!

Михе оттолкнула Цзяня и ухватила Синьдэ за подбородок.

— Прости, красавчик, мне больней, чем тебе.

И закатила ему крепкую пощечину.

Синьдэ наконец пришел в себя. Он несколько раз моргнул, и взгляд у него прояснился.

— Что такое?

Цзянь ткнул рукой в сторону стражей.

Синьдэ кивнул:

— Надо поскорее вернуться в школу.

— Что толку? — спросила Михе. — Хозяин склада нас выдаст. Даже если нет, все стражники, все военные искусники в Цзяи тебя знают.

— Если мы попадемся, — сказал Синьдэ, — придется провести, самое малое, одну ночь в тюрьме, пока нас не выкупят.

— В тюрьме? — голос Михе взмыл на октаву. — Так чего же вы стоите?

Она оттолкнула обоих с дороги. Все трое пустились бежать в единственную оставшуюся сторону, перепрыгивая через тюки с сеном и увертываясь от повозок. Цзянь на бегу взглянул на ближайшие крыши. Он жалел, что не может вскочить на них. Если бы Тайши взяла его в ученики, все было бы совсем иначе. Он бы учился летать, вместо того чтобы драить полы, и сходился бы в учебных поединках с настоящими мастерами, а не ввязывался в уличные потасовки. Цзянь так отвлекся, что чуть не опрокинул Михе, когда та остановилась, забежав вслед за Синьдэ в тупик.

Синьдэ лихорадочно завертелся.