Цзянь почувствовал, как кровь застыла в жилах. Он-то был уверен, что это просто месть Южного Креста. Правители послали бы за ним Немых, а профессиональные охотники за наградой не явились бы столь скверно снаряженными. Ему не приходило в голову, что за Предреченным героем могут охотиться катуанцы.

Цзянь вспомнил катуанку, пытавшуюся его похитить.

Они знали, где он, и, очевидно, пришли, чтобы отомстить за убитого Хана. Нападение на школу предстало перед Цзянем в новом свете.

Он потянул Сайыка за рукав.

— Надо отсюда выбираться. Здесь может быть целое войско! Я знаю, как выйти.

Цзянь указал в сторону заднего двора.

Сайык посмотрел на главный дом. Явно у него были другие мысли.

— Я найду мастера.

Цзянь нагнал его у черного хода. Из дома доносились звуки боя. Ломалась мебель, несколько голосов перекрикивали друг друга.

— Это Гуаньши, — сказал Сайык. — Я его сопение узнаю где угодно.

— Там и Синьдэ!

Шум усиливался по мере того, как юноши крались по пустому коридору. Они уже почти достигли двери в хозяйскую гостиную, когда сквозь бумажную стену пролетело чье-то тело. Цзянь сорвался с места и ногой ударил пытавшегося встать катуанца в лицо.

Заглянув в гостиную, они увидели окровавленного Гуаньши, который сражался с тремя одетыми в черное убийцами. Синьдэ боролся еще с одним, который прижимал его к стене. Застывшее лицо старшего ученика сулило мало хорошего.

Мастер Гуаньши размахивал своим длинным топором Конеубийцей с яростью, достойной его звания и репутации. Огромное золотистое лезвие, описывая в воздухе ослепительные дуги, вращалось вокруг Гуаньши. Трудно было поверить, что таким большим и тяжелым предметом можно двигать столь изящно и быстро, но в руках мастера громадный топор летал, как опытный партнер в танце.

На глазах у Цзяня и Сайыка Конеубийца пронзил одного из нападавших насквозь. Мастер уперся сапогом в грудь убитого и высвободил клинок. Он развернулся как раз вовремя, чтобы отразить прямой удар напавшей сбоку катуанки. Легкий меч в ее руках так и мелькал, но огромный топор каким-то чудом не отставал от меча — клинки ритмически звенели, словно колокола.

Гуаньши не стал зевать, когда противница размахнулась слишком высоко. Он отбил удар и опустил лезвие Конеубийцы на запястье катуанки. Меч и сжимавшая его рука отлетели через всю комнату — кровь брызнула на пол и потолок. Женский вопль оборвался, когда мастер милосердно нанес смертельный удар. Цзянь поспешил на помощь Синьдэ. Последнего из нападавших свалил Сайык.

Все четверо стояли в гостиной, тяжело дыша.

— Вы еще в состоянии драться? — спросил Гуаньши, внимательно глядя на Синьдэ.