Двое в масках кивнули друг другу, и человек с кнутом исчез в доме, а тот, кто топил пленника, продолжил свое дело. Ученик махал руками и лягался, но постепенно слабел. Как только убийца остался во дворе один, Цзянь выскочил из вазы и устремился к нему. К сожалению, он поскользнулся на первом же шаге, задел какую-то разбитую посудину, и она с дребезгом покатилась по каменным плитам. Убийца, разумеется, поднял голову и увидел, как Цзянь, спотыкаясь и чуть не теряя равновесие, летит на него. Он бросил несчастного ученика и поднялся, вынимая из ножен на спине два изогнутых меча.

Цзянь содрогнулся при этом зрелище, но не замедлил шага. Изогнутые мечи хороши против других мечей, но против посохов и дубин тоже ничего себе. Боец мог зацепить и поймать клинок противника крюком на конце, а затем нанести удар рукоятью. В руках опытного военного искусника изогнутые мечи были смертельным оружием. Цзянь ненавидел их всей душой, поскольку неопытный человек, взявший кривые мечи, скорее покалечил бы сам себя. Он мог продемонстрировать шрамы в знак доказательства.

Цзянь перестал надеяться, что противник ему достался не слишком умелый, как только обрушил на него дубинку. Прежде чем та угодила в цель, боец в маске поймал ее на крюк и повернул лезвие. Дубинка с силой крутанулась в руках Цзяня, и тот чуть ее не упустил. Чтобы не выронить дубинку, юноше пришлось изогнуться и подставиться под второй меч. Он потерял равновесие и плюхнулся ничком — только благодаря этому ему не отсекли руку.

Цзянь с трудом перевел дух. Двойные мечи оказались гораздо эффективнее, чем он думал. Он перекатился на спину, беспомощно наблюдая за тем, как его противник пинком отбросил дубинку в сторону и двинулся к нему, выписывая мечами восьмерку в воздухе.

Цзянь зашарил вокруг, ища оружие — камень, хоть что-то, — но под руку попадались только веточки. Он швырнул в противника землей, но тот даже не замедлил шага. Когда юноша уже думал, что ему настал конец, две мощные руки обхватили человека в маске за шею сзади и нажали. Убийца попытался достать врага клинком через плечо, но тут его голова резко повернулась в сторону, и он, обмякнув, повалился наземь.

За спиной у незнакомца в маске, тяжело дыша, стоял очень мокрый и очень злой Сайык. Оскалившись, он пнул того, кто его чуть не утопил, в бок, переступил через труп и протянул Цзяню руку.

— Ты спас меня, заморыш.

Цзянь принял протянутую руку и поднялся.

— А ты меня. Что это за люди?

— Сейчас узнаем. — Сайык сорвал капюшон с убитого и выругался: — Катуанское отродье!