Цисами понадобилось три секунды, чтобы достичь места драки, — ровно столько времени потратила катуанка, чтобы расправиться с тремя уцелевшими солдатами. Двое валялись у ее ног без сознания, а третий был, очевидно, мертв, судя по тому, как неестественно изогнулась его шея. Катуанка стремительно обернулась к Цисами; свернувшийся кольцами кнут, казалось, был готов ударить вновь.

Цисами вскинула руку.

— Подожди. Я любовалась тобой… — произнесла она, сияя. — Я увидела стычку и решила присоединиться к веселью, но, похоже, тебе и самой не терпелось подраться.

Катуанка поколебалась.

— Спасибо, — произнесла она. — Мне не нужна помощь…

Черный нож Цисами мелькнул у нее над плечом. Катуанка тут же вскинулась, а затем обернулась и увидела, как сабля выпала из рук солдата, — он хватался за горло, булькая кровью.

Катуанка опустила кнут, но продолжала подозрительно смотреть на Цисами, которая подошла к убитому, выдернула нож и вытерла лезвие о рубаху солдата. Переступив через два трупа, Цисами вернулась к катуанке.

— Лучше уноси ноги, умница. Магистрат сильно злится, когда городских солдат находят мертвыми.

Женщина кивнула:

— Прими мою благодарность.

Она направилась в противоположный конец переулка.

— Эй, — позвала Цисами. — Как тебя зовут?

Катуанка обернулась:

— Не твое дело.

И исчезла.

Вот язва. Цисами это оценила.

— Еще увидимся.

Она не сомневалась, что их пути однажды пересекутся. В Цзяи таких женщин было немного. Насвистывая, Цисами вышла из переулка и взглянула на ясное небо, в котором стояли три луны. Ночь наконец настала. Пришло время наведаться в Лунсянь.

Она остановилась у двери «Пьяного монаха» и заглянула внутрь. Может, вернуться в трактир? Подождать еще немного, чтобы все в школе крепко заснули? И заодно протрезветь? Цисами подумала, что примет окончательное решение, как только сядет.

И тут в небо взмыла сигнальная ракета и взорвалась калейдоскопом желтых и красных огней. Как красиво. Что за праздник?