Мастера продолжали обмениваться желаниями относительно последних ритуалов. Гуаньши отказался молчать о том, что на школу напали катуанцы, однако согласился сохранить останки противницы и вернуть их сородичам. Женщина в ответ пообещала, что единственной жертвой после гибели Гуаньши станет тот, за кем она пришла. Наконец обе стороны условились, что ни слова о случившемся не будет сказано властям. Цзянь не понимал, отчего Гуаньши на этом настаивал, однако катуанка не возражала.

— Да будет так, — сказал Гуаньши, поклоном подводя итог переговорам и касаясь кулаком раскрытой ладони.

— Воистину, — ответила женщина, поднося кулак к сердцу.

Оба мастера приготовились к новой схватке. Гуаньши закатал рукава и поднял Конеубийцу. Он негромко произнес:

— Слушайте, мальчики, вам пора уносить ноги. Немедленно. Я постараюсь выиграть побольше времени.

Все трое были потрясены. Глаза Синьдэ и Сайыка наполнились слезами. Если Гуаньши приказал им уйти до окончания поединка, значит, он сомневался в его исходе.

— Мастер… — голос Синьдэ оборвался. — Вам понадобится наша помощь, если вы будете ранены.

— Вряд ли, сынок, — сказал Гуаньши и взглянул на учеников. — Слушайте внимательно, вы все. Бегите отсюда подальше. На кону стоит больше, чем вы думаете.

— Это все из-за меня, мастер, — хрипло выговорил Сайык. — Проклятые катуанцы явились за мной. Они хотят отомстить моему отцу. Я готов пожертвовать собой!

— Не будь глупцом и не спеши расставаться с жизнью, — ответил Гуаньши, не сводя глаз с катуанки. — У тебя теперь есть дело поважнее. Синьдэ и Сайык, я приказываю вам как ученикам Лунсяня и адептам семейного стиля Гуаньши защищать Гиро. Найдите для него убежище.

— Что? — воскликнули оба юноши.

Цзянь тоже был потрясен.

— Вы…

Мастер повернулся и взглянул на него. Больше ничего говорить не пришлось.

Сайык смотрел на Цзяня разинув рот.

— Гиро? А он-то тут при чем?

— Некогда! — повторил Гуаньши и крутанул тяжелый топор в руке, как палочку. Древко остановилось над плечом, и мастер принял классическую лунсяньскую боевую стойку — быть может, в последний раз в жизни.

— Если увидишь Сашу, скажи ей… — Суровое лицо Гуаньши слегка дрогнуло. — Я жалею, что наставник из меня был лучше, чем отец. Так и скажи ей. Ну, идите!

И он бросился в бой.

Сайыку и Цзяню пришлось тащить Синьдэ за собой. Они вбежали в одну из пустых кладовок, выбили окно, по одному вылезли и по узкой тропинке пустились в сад. Первым подсадили Сайыка, следующим Цзяня. Как только Синьдэ вскарабкался на стену, Сайык спрыгнул и скатился по скользкому склону. Послышались ругательства.