Она повернулась, собираясь искупать очередного катуанца, когда грозная особа, с которой она столкнулась в трактире, выскочила из павильона и приземлилась на мост, так что доски затряслись.

Цисами просияла:

— Помнишь меня?

Катуанке понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить. Прищурившись, она взялась за рукоятку висевшего на поясе кнута.

— Ты напала на моих людей. Моя советница сказала, что ты к ней приставала.

Цисами протестующе воздела палец.

— «Приставала» — слишком сильное слово. Я всего лишь просила о встрече.

— Что тебе нужно и зачем ты напала на мой очаг?

Цисами оглянулась на так называемых стражников, которые вылезали из пруда. Женщины в тяжелом доспехе по-прежнему не было видно. Будь Цисами не все равно, она бы уже забеспокоилась.

— Какое там нападение, — насмешливо сказала она. — Так, скорее…

Она попыталась подобрать менее неприятное слово, но тщетно. Тогда Цисами просто спросила:

— Как поживаешь?

— Говори скорей, оседлая, — велела катуанка.

— Прямо к делу. Мне нравится. — Цисами кивнула старухе, гневно смотревшей на нее из павильона. — Эта старая дура подняла слишком много шума, пытаясь купить сведения. Она вернулась с пустыми руками. Но поскольку я не обычный человек — и ты, кажется, тоже, — может быть, сообща мы что-нибудь придумаем. — Она поиграла бровями и ухмыльнулась.

— У тебя есть сведения, которые мне нужны?

— Пока нет. Но будут. Это не твоя забота.

Катуанка взяла кнут. Однако, вместо того чтобы нанести удар Цисами, она размахнулась и устремила его в воду. На поверхность показалась стражница в доспехе, отчаянно цеплявшаяся за цепь. Вытащив ее на берег, катуанка поинтересовалась:

— Скажи, в чем же моя забота?

Цисами приложила руку к сердцу.

— Во-первых, меня зовут Мацза Цисами. А тебя?