Женщина задумалась — и кивнула.

— Меня зовут Сальминдэ.

Сальминдэ выдвинула еще несколько требований, прежде чем принять предложение, и с большинством из них Цисами охотно согласилась (или сделала вид, что согласилась). Бросок Гадюки желала знать план заблаговременно. Ей была нужна карта местности, в которой они собирались действовать. Сразу после убийства она намеревалась убраться из города. И так далее.

Иметь с ней дело было непросто, но оно того стоило.

В конце концов Цисами ее удовлетворила.

— Условия вполне приемлемые, но, если я почую измену, одна из нас не переживет следующую встречу, — заявила катуанка.

— Превосходно, Сальминдэ. — Это имя само собой катилось с языка. — Я пошлю весточку, когда мы будем готовы.

— Ты придешь лично. Одна.

— Еще лучше.

На этом разговор закончился. Когда Сальминдэ развернулась, чтобы уйти, Цисами решила рискнуть.

— Кстати…

— Что?

— Ты пьешь цзуйжо? Или сливовое вино? У меня есть неплохой запас высококачественного опиума. Можем заглянуть… в какое-нибудь милое заведение… вместе… потом?

— Нет, — отрезала Сальминдэ и ушла, не обернувшись.

— Кажется, я услышала «может быть»? — бодро прощебетала Цисами ей вслед.

Стражники, мимо которых она проходила, бросали на нее убийственные взгляды. Она отвечала тем же — и улыбалась. Несомненно, все они гадали, как ей удалось проникнуть в святая святых. Достигнув ворот, Цисами легонько тронула за плечо стоявшего на страже катуанца и самодовольно вздернула нос.

— С вами нетрудно справиться.

Она вышла из сточной трубы по другую сторону стены. Катуанский квартал хорошо стерегли, Цисами чуть не попалась. Нужно было много терпения, чтобы перебегать из тени в тень между караульнями, пока она наконец не добралась до нижних ярусов.

Цисами помахала напарнице, выйдя на улицу. Котеуни стояла, прислонившись к стене, и уплетала липкий рис, завернутый в банановый лист. Цисами похлопала ее по плечу, чтобы привлечь внимание, и Котеуни живо зашагала с ней рядом. Цисами протянула руку.

— Что? — спросила Котеуни.