— Он заплатил вам за эту работу?

Кеке смеется.

— Конечно же, нет.

А затем вспоминает о больничном счете, и ее внутренности скручиваются в тугой узел.

— В системе наблюдения нет никаких записей о присутствии Герлдера на «Угольном заводе».

— Говорю же вам, это невозможно.

— Вы говорите, что вместе исполняли обязанности присяжных?

— Да. Дело Ланди. Судьи Мбете, Ренс и Влок.

— Смотрите-ка, — Рамфеле улыбается. — Тут снова все становится забавным. Там тоже нет о нем никаких записей. Его нет в списке присяжных. Он не упоминается ни в каких документах.

— Он там был. Я сидела рядом с ним. Так мы и встретились.

— Его нет даже на записях камер видеонаблюдения. Снова.

Рамфеле показывает Кеке еще один клип с крыши здания суда. Она сидит и ест ланч одна.

Она видит себя поедающей ланч и у нее появляется идея. Она идет к урне рядом с больничной койкой и ищет там коричневый бумажный пакет с остатками ужина, который они вместе съели.

— Что вы делаете? — спрашивает коп.

— Он принес мне ужин, — говорит она. — Мы вместе поели. Если он принес мне ужин, то в этом пакете должны быть следы его присутствия.

Еще одна тарелка, столовые приборы, салфетки.

Она находит пакет и разрывает его. Внутри лежит одинокая смятая салфетка и испачканная соусом бумажная тарелка. На пакете стоит логотип гастронома «Гордан», и там четко обозначено, что это «ужин на одну персону».

Она помнит, как Зак стирал свои отпечатки пальцев со стола. Сложил и съел свою тарелку из рисовой бумаги.

— Темба! — кричит она. — Темба!

Медсестра должно быть подслушивала у двери, потому что она почти ввалилась в комнату.