Словно услышав что-то за спиной, королева осеклась, спрыгнула с балюстрады и растворилась в ночи. Через миг двери распахнулись, и на пустой балкон вбежал командир стражи с солдатами… И вдруг я заметила, что в паре шагов от меня стоит канцлер. Он, как и все, смотрел вверх, пытаясь осмыслить, что нашло на королеву. Я отвернулась, накинула капюшон и зашагала прочь, но следующей ночью соблазн вернуться пересилил всякую осторожность. Страстная молитва королевы что-то во мне всколыхнула. С наступлением темноты её величество появилась вновь, но в этот раз на восточной башне.

На третий вечер ко мне присоединились Гвинет и Берди. Королева вышла на крепостную стену под западной башней. Зачем она так разгуливает по карнизам и крышам? Неужели горе толкнуло на такие причуды?.. или вовсе лишило рассудка? Подобных поминовений я в жизни не слышала. С каждым вечером людей на площади прибавлялось, но нас туда вели слова, что никак не шли из головы. Четвёртой ночью она заговорила с колокольни собора.

«Впустите в сердца правду».

— А это точно королева? — спросила Гвинет.

Внезапно дремлющее у сердца сомнение встрепенулось.

— Отсюда не увидишь, — пригляделась я. — Но на ней королевский плащ.

— А голос?

Голос-то и поражал больше всего. Да, звучал он как у королевы, но в то же время нёс сотни других отголосков из прошлого, напоминая что-то извечное, как шёпот ветра. Он пронёсся сквозь меня, словно тая какую-то свою правду.

— Это не королева, — покачала головой Гвинет.

Берди решилась озвучить невозможное. То, о чём мы все думали.

— Это Лия.

Я поняла: они правы.

— Хвала богам, живая! — воскликнула Гвинет. — Но на что ей выдавать себя за королеву?

— Королеву чтут и слушают, — ответила Берди. — А кто послушает распоследнюю изменницу?

— Она хочет нас подготовить, — добавила я. Но к чему именно — не знала.

Глава пятидесятая