— Почему, Лия? — начала она. — Почему ты ничего не сказала?! Я бы всё вынесла, но ты и шанса не дала!

Слова застряли в горле, и я молча закивала. Как же она права.

— Я испугалась, Паулина. Думала, правду можно зарыть, и её не станет. Но ошиблась.

Паулина робко шагнула навстречу, а затем пылко бросилась ко мне и с каким-то ожесточением, сердитостью стиснула в объятиях. Её дрожащие кулаки требовательно вцепились мне в одежду, и вдруг она сползла мне на плечо и всхлипнула.

— Ты жива! — простонала Паулина. — Жива!

Я расплакалась вместе с ней, сотрясаясь всей грудью, смывая слезами месяцы разлуки и лжи. Паулина рассказала, в каком страхе жила; как мучилась неизвестностью и насколько обрадовалась, увидев меня в обличье королевы. После тех поминовений они с Берди и Гвинет принялись осторожно искать меня.

— Я без тебя не могу, Лия! Ты мне как сестра, самая родная и близкая! Я и слову о тебе не поверила, понимала, что всё ложь!

Не знаю, кто на ком висел, — настолько крепко мы жались друг к другу, мокрая щека к щеке.

— А братья как?

— С Брином и Реганом всё хорошо, но они беспокоятся о тебе.

Пришёл мой черёд вцепиться в её накидку. Давясь всхлипами, я слушала, что братья и не думали от меня отворачиваться, что засыпали Паулину вопросами обо мне и по приезде обещали докопаться до правды. С Паулиной приехали Берди и Гвинет, и я поняла, почему Натия не смогла их отыскать, — троица остановилась в маленькой, скрытой в переулке таверне, что сдавала комнаты прямо над лавкой. Я её помню. Там даже вывески нет, и так просто на неё не наткнёшься. Точно Гвинет нашла.

Отступив на шаг, я вытерла щёки и оглядела её в талии.

— Ну, а сама как? Всё хорошо?

Паулина кивнула, поглаживая живот.