— Помню, Лия тебя проклинала. Чем же вернул её доверие? Чёрным колдовством?

Я посмотрел на ее мокрое, с прилипшими белокурыми прядями, лицо, заглянул в глаза, которые ещё никогда не смотрели настолько потерянно.

— Люди меняются, Паулина.

— Не меняются, — презрительно ухмыльнулась она. Её голос задрожал, но почему-то не злобой, а печалью.

— Ты изменилась.

Паулина сердито глянула на меня и показала живот:

— Шутить вздумал?

— Я не о беременности. Хотя бы о том, как ты рвалась меня зарезать.

— Как не познакомиться с оружием, если норовят ударить в спину. — сощурилась Паулина.

Да. Увы, это правда.

— Но тебе, похоже, и без меня досталось, — добавила она.

Я дотронулся до запекшейся корки на затылке.

— Есть такое.

После передряги в имении я провалялся без памяти на тропе целых два дня. А перед этим меня ещё и вывернуло наизнанку. В висках уже не так стучит, но ясности мысли как ни бывало — попёрся в незнакомую хибару без оружия! Хотя, пожалуй, оно и к лучшему, ведь иначе я прикончил бы Паулину на месте.

Я подошёл к окну и отвёл ставню в надежде увидеть Лию с Берди. Завеса ливня скрыла лес, небо сотрясали громовые раскаты. Я осторожно прощупал затылок. Знать бы, скверная ли рана. Шишка под коркой надулась ощутимая. Подумать только, Убийцу из Венды чуть было не прикончила старуха с котелком!

Вот рахтаны бы посмеялись.

Рахтаны. От одного слова на душе тоска. Помню, как гордился, попав в их ряды, впервые в жизни почувствовал себя своим. Теперь я в краю, который меня отверг, в доме, где мне совсем не рады. До чего мне самому здесь тошно, но уехать не могу. А как там Гриз и Эбен? Гриз определённо набрался сил, значит, уже в пути. Эти двое мне как семья. Семья ядовитых змеев.

Я невольно улыбнулся.