— Пару недель назад увидела Микаэля, но смелости заговорить набралась только на днях. — Грустная улыбка омрачила её лицо. Мы сели за стол, и Паулина стала рассказывать, как мечтала о семье с Микаэлем и думала, он тоже; как они держались за руки, болтали, планировали будущее, целовались. Она перебирала воспоминания, как лепестки ромашки, отрывая одно за другим и пуская по ветру. И с каждым во мне что-то надламывалось.

— Моему ребёнку он не отец, — подвела она и с тихим смирением рассказала о девице в объятьях Микаэля, о его нежелании признать очевидное; о сомнениях, которые гнала прочь, но в тот миг они бились в голове с удвоенной силой.

— Я с первой минуты поняла, что он за человек, но, думала, одна такая особенная, смогу его исправить. Витала в облаках, наивная дурочка. Теперь я другая.

Да, я увидела в ней перемену. Даже взгляд изменился. Стал мудрее. Мечтательного тумана в нём как не бывало. Увидела я и причины, почему соврала ей тогда: разрушила бы мирок её грёз, и пришлось бы распрощаться и со своими.

— Паулина, ты никогда не была дурочкой. Твои мечты дали крылья моим.

Она прижала руку к пояснице, словно пытаясь уравновесить тяжесть малыша, давящую на позвоночник.

— У меня теперь совсем другие мечты.

— Как и у всех нас, — ответила я, помня о собственных разбитых надеждах

— Ты о Рейфе? — нахмурилась Паулина.

Я кивнула.

— Помню, как он влетел в таверну Берди. Я рассказала про Кадена, а он давай командовать, кричал о подмоге. Подмога прибыла, а вот назад уже не вернулся никто. Яначале я себе места не находила, а потом заподозрила, что и он туда же, — предатель. Да и Берди разожгла моё беспокойство. Догадалась, что Рейф никакой не крестьянин.

— Верно догадалась. Рейф не крестьянин. Он солдат… а ещё принц Дальбрека Джаксон. Тот, кого я бросила у алтаря.

Она явно призадумалась, не лишила ли меня Венда рассудка.

— Уже не принц, кстати, — добавила я. — Недавно стал королём.

— Ты это всерьёз? Бессмыслица какая-то.

— И правда так кажется. Давай я лучше начну с самого начала.