— Никогда. Вы мне докучали, выводили меня и откровенно игнорировали, но меньшего я и не ждал. Я на вас давил — пусть порой излишне, не спорю. Ваша мать запретила даже говорить о даре, я и не говорил. Развивал другие ваши сильные стороны.

Нет, рано мне тушить ненависть. Я упьюсь ей, как дурной привычкой, обгрызу этот ноготь до мяса. Напитаюсь ей как следует, хотя за обманом книжника уже нащупываю правду.

— Встать, — приказала я как можно суровее. — Договорим в твоем кабинете. Бывшем кабинете. Моя мать отдыхает.

Книжник поднялся с трудом, затекшие ноги его не слушались. Я велела стражнику помочь.

Он разгладил мантию, лишь бы вид стал чуть благороднее, и посмотрел на меня. Выжидал.

— Мать считает, вы сможете все объяснить. Сомневаюсь. — Я положила руку на кинжал. — Если будете лгать, лгите убедительно.

— Мне не придется.

Ну вот, узнаю прежнего книжника: того, кто в ответ на любую шалость поднимал крик и брызгал слюной. Только я обвинила его, что он посылал в Венду книжников, он побагровел и как воскликнет:

— Никогда!

Я рассказала об их тайных делах под городом, и тут он принялся чертить кабинет шагами, выплевывая имена книжников. После каждого я кивала. Вдруг он крутанулся с такой болью и гневом на лице, словно перечисленные книжники лично всадили ему по кинжалу в спину.

— Хотя бы не Аргирис?

— И он тоже.

Вся ярость из него вмиг вышла. Книжник зашатался, подбородок его задрожал. Помнится, мать сказала, что он в жизни меня не предаст. Если сейчас и притворяется, то весьма убедительно, да и с этим Аргирисом ему как под дых дали. Он опустился в кресло и забарабанил ногтями по столу.

— Аргирис из моих лучших учеников. Мы столько лет знакомы. Столько лет… — Он откинулся в кресле, сжав губы в ниточку. — Канцлер уверял, что лучшие книжники бегут от меня из-за моего трудного характера. Заявили, что отправятся изучать удаленные морриганские сакристы. Через месяц после отъезда Аргириса я отправился его навестить, но в сакристе мне сказали, что он пробыл там всего пару дней и куда-то уехал.

Если от новости про книжников он разозлился, то когда я спросила о подосланном наемнике, просто взорвался гневом.

— Дурость… Какая дурость… — бормотал он под нос, мотая головой и потирая глаза.