— Не верите?

— Увы, верю, — нахмурился книжник.

Он подошел к шкафчику, откуда я выкрала писания, и, к удивлению, приподнял в ящике ложное дно.

И все-таки есть у него тайны! Всегда это знала, но раскрыла только одну и бросила поиски.

— Какими секретами еще меня удивите?

— Пожалуй, мне больше нечем. — Он бросил на стол толстую связку бумаг.

— Что это?

— Письма. — Он разложил бумаги. — Их много лет назад нашел мой предшественник. Они противоречат морриганским священным писаниям. Как видите, он их не сжег, хоть они не вписывались в привычные рамки

— В письмах совсем другая история. Поэтому их и спрятали.

— Письма подтверждают ваш рассказ, — кивнул он. — Джафир де Алдрид, отец нашего народа, был стервятником, и до встречи с Морриган безграмотным. Обучился уже здесь — писал письма. Я перевел большую часть. — Книжник придвинул связку мне. — Они любовные.

Любовные? С какой еще стати?

— Ну нет, быть не может. Морриган украл вор Харик и продал Алдриду за мешок зерна. Так писала Годрель.

— В письмах это есть. И все же… — Он поискал переведенное и зачитал: — Я твой, Морриган, твой навеки… буду твоим, даже когда в небе угаснет последняя звезда. — Тут он взглянул на меня. — По-моему, вполне себе любовное.

Книжник солгал. Он все же смог меня удивить. Похоже, и в подлинной истории нашего королевства всегда будут тайны.

Глава семьдесят вторая

Площадь запрудили люди. Все пришли поглядеть на казнь принцессы Арабеллы, но в итоге узнают, что я поведу их в битву не на жизнь, а на смерть.

Я вышла на балкон, рядом стояли мать и королевский книжник, по краям — Рейф и Каден. За нашими спинами — те, кто остался от кабинета министров. Лорды, для которых под балконом расставили кресла, так и ерзали на месте. Им не нравилось, что совет проходит на глазах у черни. Прямо за лордами бок о бок стояли Паулина, Гвинет и Берди, чьи уверенные взгляды придавали мне сил. Свен, Джеб, Тавиш и Оррин с другими солдатами следили за порядком.

Слово взяла мать, и по площади тут же прополз гул. Она рассказала, что король болен — отравлен изменниками. Теми же, кто заманил принца и его солдат в западню. Она перечислила заговорщиков, и на имени вице-регента толпа потрясенно ахнула, словно его только что вздернули на виселицу. Народ его любил. Мать сказала, что лишь благодаря принцессе Арабелле — несправедливо обвиненной — заговор и раскрыли, затем передала слово мне.