Я попыталась скрыть тревогу улыбкой. Тетушка с честью вытерпела попрание всех правил и этикета, но сейчас в ней опять поднималось негодование. Она хотела, чтобы все вернулось на круги своя. Пообещать это я могла лишь на сегодня.

— Не нужно, догоню, — ответила я.

Тетушка так же тихо исчезла, а я закрыла окно и села за туалетный столик. Да уж, одной рукой прелестные косички не заплести. Впрочем, я и двумя-то умела слабо. То ли дело орудовать мечом или кинжалом одной

Когда лекарь сегодня перевязывал мне руку, я впервые ее рассмотрела. Саму рану выдавали только по три стежка с обеих сторон, зато отек не спадал. Затянутая сеткой голубых вен, кисть напоминала перчатку с сосисками, да и немота все не проходила. Видимо, выдрав из двери болт, я что-то сломала или разорвала.

Отек тревожил лекаря. Он наказал по ночам класть руку на подушку, а днем подвешивать на повязке. На вопрос о немоте ответил только:

— Судить рано.

Отложив гребень, я посмотрела на себя в зеркале. Волосы рассыпаны по плечам. Внешне я все та же Лия, разве что немного уставшая, но вот внутри — совсем иная. Мне уже никогда не стать прежней.

«Он помолвлен».

Мысль хлестнула внезапно, как порыв ветра. Раньше меня защищало от нее гора обязанностей, но стоило на миг расслабиться и…

Резко встав, я затянула ремень, поправила повязку, убрала кинжал в ножны на поясе — неуклюже, одной рукой. Всему приходилось учиться заново

В семейной столовой мы обычно ели узким кругом, но сегодня здесь собралось шестнадцать человек. Я бы, как обычно, вполне обошлась бульоном и рухнула в кровать или перекусила на полуночном собрании, но мать сама заглянула с предложением — а она много дней не выходила из покоев. Помню совет Рейфа, когда после гибели Астер я тоже погрязла в сомнениях: перегруппироваться и двигаться вперед. Мать, похоже, сделала первый шаг.

Тетушки охотно поддержали предложение: в последнее время из-за бешеной суматохи обе толком ни с кем не виделись. Впереди долгая битва, добавили они, и совместный ужин нас сблизит. Не поспоришь.

В зале я застала лишь Берди. Мы обнялись. От нее пахнуло свежей выпечкой, на щеке я заметила муку.

— Ты спускалась на кухню?

— Так, заглянула, — подмигнула она. — Твоя мать попросила, а я только и рада услужить.

Что же она готовила? Только я хотела спросить, вошли Гвинет с Натией. Последняя подняла взгляд к высокому потолку, оглядела гобелены на стенах. Припоминаю, как ела с ней впервые. Я набивала желудок, а она таращила полные невинности глаза, засыпая меня вопросами. Теперь же Натия смотрела под стать кошке в засаде — как и все мы. Все явились к столу при оружии, хотя это строго запрещалось. Но сегодня никто не протестовал, даже тетя Клорис.