Глава семьдесят пятая

Паулина

Хронист был вне себя. Пока Лия заканчивала речь, он нетерпеливо переминался с ноги на ногу в стороне от трибуны. Пускай его имя очищено, но теперь он вынужден подчиняться принцессе. Его карманные часы и ежедневник потеряли над ней власть. Смазкой государственного механизма прежде служили правила и традиции, теперь — Лия.

Подле хрониста стояла леди Бернетта. В ее взгляде плескалась гордость за племянницу, но с примесью тревоги. Чего ждать от преобразившейся Лии? Она показала всей Сивике свои упорство, силу, и что миндальничать не намерена. Говорила, что думала, не церемонясь. Никто не сомневался в той, что спасла короля и обличила творившийся под носом заговор, но многие наверняка гадали, как она прожила последние месяцы.

И я тоже.

О Паулине, кроткой и всегда верной правилам служанке, шептались и бросали на нее взгляды. Что же это с ней стало? Я и сама не могла понять. Частью я прежняя, другая часть канула в небытие, а с третьей я до сих пор не разобралась. Не одни правила и традиции рассыпались на осколки — еще и вера.

Выступив перед последней группой, мы сошли с трибуны.

— Погоди! — Гвинет задержала Натию и шагнула ко мне: — Когда вернешься в цитадель? Боюсь я за тебя — сидишь одна в аббатстве.

— Со мной Натия.

— Тоже мне, — хмыкнула она. — Натия — кипящий котел. Того и гляди взорвется.

Мы обе посмотрели на нее. Положив руку на эфес меча, она следила за толпой расходящихся солдат, привлекая не только наши взгляды. В Сивике не каждый день увидишь вооруженную до зубов девчушку, которой только дай покрасоваться.

— Она ищет свой путь, — вздохнула я.

Гвинет прищурилась. Мы обе знали, что Натия пережила.

— Пожалуй, так… Отведу ее в цитадель, пусть отвлечется от жажды убивать. Надеюсь и тебя скоро там увидеть, — выразительно глянула она, — вместе с самым главным твоим имуществом.

— Увидим.

Она едва заметно нахмурилась, но промолчала. Затем, подступив к Натии, приобняла за плечо.

— Идем, бесенок кровожадный. Гвинет поучит тебя утончённости.

Я зашагала в обратную сторону, как вдруг у статуи Пирса напротив ворот меня окликнули.