«Распали гнев».

Мое сердце громыхало.

Войско темнело в конце ущелья. Надвигалось устрашающей волной.

Густело. Росло. Обретало черты с каждым мигом.

Шаг их был спокоен, почти расслаблен.

Еще бы! Я успела рассмотреть с утеса масштабы армии, ее неостановимую мощь. За ней, как за падающей звездой, тянулся шлейф — взрытая земля, уходящая за горизонт. На нас надвигались десять дивизий: в авангарде — пехота, за ней — обозы с провизией, артиллерия и стада брезалотов. Следом вновь пехота, за которой шла пятая конная дивизия, в чьем шаге ощущался вес, тяжесть, страшное знамение. Я знала: Комизар непременно там, посередине войска, чтобы иметь связь со всеми воинами; ведет свое детище, впивая его мощь и извергая огонь.

Они нарочно двигались так медленно. Нагнетали страх.

Лазутчики, едва заметив нас, помчали к своим: верно, доложить, что противника жалкая горстка. Пять тысяч наших ждали на выходе из долины. Остальные — позади нас, готовые прийти на выручку. Море венданцев вдали растекалось неторопливо, как патока. Мы для них, что камешек на дороге: раскрошишь и не заметишь. Пусть хоть вся морриганская армия перекроет долину, Комизара это лишь раззадорит. Подстегнет аппетит. Он наконец-то дождался пира, которым так грезил.

«Морриган».

Имя королевства сорвалось с его губ. Довольное. Приторное и липкое, как желе. Он смаковал его на манер лакомства.

Если во мне и пылал гнев, его заглушал гром страха за людей, стоящих за моей спиной. Может статься, сегодня они расстанутся с жизнью.

По обеим рукам от меня были Рейф и Каден на конях. Я нарочно оделась так, чтобы меня узнали, а вот они наоборот набросили черные морриганские плащи с капюшоном, как рядовые солдаты.

За нами шеренгой ждали Джеб, Тавиш, Оррин, Андрес и Гриз — тоже в плащах. Им не стоило показывать лицо раньше времени.

Рейф не отрывался от растущей вражеской тучи.

— Он нас дразнит.

Каден выбранился под нос.