Безмолвие напустило долину. Даже выдохи замерли.

— Думешь, я не знаю? — ухмыльнулся он, вперившись в меня.

Сердце стиснуло ледяными пальцами.

Комизар хотел уже развернуться, но внезапно подступил на полшага.

— Ты все за ту девчонку с террасы в обиде? Признаю, я перегнул палку. Вошел в азарт. Извинения заставят тебя передумать?

«Вошел в азарт»?! Я остолбенела. Слов нет…

Он подался ближе и поцеловал меня в щеку.

— Видимо, нет. — И он зашагал к своему коню.

Тут меня захлестнула ярость. Ослепляющая, голодная, жгучая.

— Отдай Зекию!!! — взорвалась я.

— Отдам, принцесса. Я всегда верен своему слову.

Каден

Я передал рыдающую Ивет солдату. Некогда было ее утешать.

— Отвези ее к Натии.

В стороне от ущелья Лия приказала разбить лагерь для детей, которых удастся взять живыми. Туда отправились Гвинет, Паулина с солдатами и Натия — единственная, кто говорил по-вендански. Она успокоит детей, скажет, что их не тронут — если, конечно, мы хоть одного захватим.

Я с лошади наблюдал, как Лия — безумие — приблизилась к Комизару. Наблюдал за утесами, за готовым к бою войском. Наблюдал в полной уверенности, что никакими переговорами тут и не пахнет. Комизар изводил нас. Так, как ножом легонько ведут по коже. Так, как зверь воет из чащи.

Лошадь взволнованно била копытом. Понимала. Готовилась.